Чтение онлайн

–  Я уже прикинул: около полутора часов, - ответил штурман.

–  Значит, горючки хватит, - обрадованно продолжал Кибардин.
– Берем курс на Киркенес!

Анисимов быстро проложил маршрут, рассчитал курс и повел звено к вражескому аэродрому. Все бомбардировщики [77] с малой высоты метко сбросили бомбы на стоянки, где размещались пикировщики Ю-87. Радисты и стрелки обрушили по самолетам огонь своих пулеметов. Летчики хорошо видели, как на земле взорвались три пикировщика, заполыхало аэродромное здание. Две-три фугаски угодили на летное поле.

Когда бомбардировщики отошли от аэродрома, Кибардин приказал стрелку-радисту сержанту Белокурову передать на землю закодированную радиограмму: «Высылайте на аэродром Киркенес авиацию. Отвечайте, как поняли».

Вскоре Белокуров получил ответ: «Вас поняли хорошо. Все бомбардировщики в расходе».

Кибардин недовольно заворчал и, обращаясь к штурману, сказал:

–  Нехорошо получается, Степан. Основные наши силы ушли за тридевять земель на Гаммерферст, а тут под боком вражеские пикировщики сидят… И стукнуть-то как следует по ним нечем.

–  Да, - ответил Анисимов.
– Пока караван судов на подходе, надо бы, не переставая, бомбить по всем ближним аэродромам. А мы что?

Как только конвой оказался на подходе к Кольской губе, вражеская авиация, базирующаяся на аэродромах в районе Петсамо-Луостари, стала наносить по судам один удар за другим. Группы самолетов Ю-87, Ю-88 в сопровождении истребителей бомбили транспорты и сопровождающие их корабли. И только благодаря мужеству, храбрости и отваге летчиков-истребителей части подполковника Сафонова гитлеровские стервятники большого успеха не имели. Сафоновцы вовремя вылетали навстречу противнику, завязывали воздушные бои, вынуждали бомбардировщиков бросать бомбы где попало. Только 30 мая наши истребители сбили 10 самолетов, три из которых поджег сам командир. Но случилось так, что в одном жарком бою, когда на самолет командира полка налетели несколько стервятников, вражеская пуля сразила подполковника Сафонова, и он вместе с машиной утонул в море. Это была самая тяжелая утрата летчиков ВВС Северного флота. Погиб первый ас Заполярья. На боевом счету Бориса Феоктистовича имелось 25 сбитых фашистских самолетов. Сафонову одному из первых было присвоено звание дважды Героя Советского Союза (посмертно). [78]

Группа нашего полка также имела одну боевую потерю. Не вернулся с задания экипаж старшего лейтенанта Оношко. Мы думали, что все члены экипажа погибли. Но это было не так. Через полтора месяца норвежские патриоты помогли Оношко и его штурману Селиванову переправиться через линию фронта в расположение советских войск. Судьба же радиста и воздушного стрелка осталась неизвестной.

В ясные полярные дни морской путь вокруг северной точки Норвегии - мыса Нордкап был очень опасным. Как и следовало ожидать, англичане не хотели рисковать своими грузовыми судами, конвоем. И тогда движение морских караванов в Советский Союз было временно прекращено.

* * *

Лишь в середине сентября 1942 года движение конвоев возобновилось. Самолеты 36-й дивизии вновь перелетели на Север. На этот раз полки рассредоточили на двух аэродромах. Все полеты планировалось проводить в полярную ночь. Летный состав, имея достаточный опыт полетов ночью, был вполне подготовлен к действиям в таких условиях.

На этот раз командование 5-го немецкого воздушного флота рассредоточило свою авиацию и на побережье, особенно в глубине северной провинции Финляндии - Лапландии. Важными аэродромами на побережье по-прежнему оставались Киркенес, Хебугтен, Луостари, Банак, по которым в основном должен действовать 42-й полк; на юге Лапландии - аэродромы Алакуртти, Рованиеми, Кеми и Кемиярви - цели нашего, 455-го полка. Если северные авиационные базы предназначались для борьбы с конвоями союзников в Баренцевом море и на Кольской губе, то с южных гитлеровцы производили налеты на суда, находящиеся не только в районе Архангельска, но и на суда, продвигавшиеся с грузами на юг Белого моря.

В течение двух месяцев, начиная с двадцатых чисел сентября, наши бомбардировщики непрерывно наносили удары по вражеским аэродромам. К этому времени полярная ночь полностью еще не наступила, но большая продолжительность темного времени суток позволяла производить по два вылета в ночь. [79]

Однажды разведка донесла, что на аэродроме Кеми, расположенном на западе Лапландии у шведской границы, противник сосредоточил большую группу бомбардировщиков Ю-88 для борьбы с транспортами в Белом море. Командование приняло решение - силами экипажей нашего полка ударить по авиационной базе.

Полярная ночь. Бомбардировщик, пилотируемый командиром полка подполковником Григорием Ивановичем Чеботаевым (назначен на эту должность незадолго до полета на Север), подходит к аэродрому Кеми. Ночную тьму рассеял яркий свет опускающихся на парашютах светящихся бомб, сброшенных штурманом майором Ларкиным. Сверху стали отчетливо видны контуры аэродрома, ангары, самолеты. Тут же подошли первые бомбардировщики. Пользуясь хорошим освещением, они метко сбрасывали фугаски. На земле возникли первые пожары. А над целью - очередной самолет-осветитель. Сброшенные им бомбы помогали очередным экипажам отыскивать точки прицеливания, точно бомбить цель. И вновь на земле ярким факелом вспыхивают фугасные и зажигательные бомбы.

Экипаж Анатолия Иванова сбросил бомбовый груз на ангар, который сразу же вспыхнул. Но Иванову этого показалось мало. Поскольку зенитки врага были подавлены, он снизился до высоты 500 метров и приказал штурману Терехину, стрелку-радисту Дегтяреву и воздушному стрелку Васицкому ударить из всех бортовых точек по деревянным домикам, что стояли за чертой аэродрома. В результате одно здание загорелось…

У Иванова старые счеты с фашистами. При полете в [80] тыл врага в конце июля сорок второго года он был сбит в районе города Пскова. Летчик и штурман майор Стогин успели выброситься с парашютами. Стрелок-радист и воздушный стрелок погибли. Иванов, используя темноту, несколько дней бродил по полуразрушенным и опустошенным селам и деревням. Но ему повезло. С помощью населения он попал в партизанский отряд, откуда и был переброшен самолетом на Большую землю. Стогин попал в плен, но бежал к партизанам и также был доставлен самолетом к своим. Вот теперь-то коммунист Иванов и хочет расплатиться сполна с гитлеровцами за муки и гибель боевых товарищей.

Анатолий Иванов прибыл в полк в начале сорок второго года. Внешне это самый простой, обыкновенный человек, среднего роста, худощавый, с живыми серыми глазами. Иванов был дружелюбен и приветлив с товарищами, чуток к подчиненным. Это был человек сложной и трудной судьбы. Родился Анатолий в 1915 году в Новохоперске, в тот год, когда на фронте первой империалистической войны погиб его отец. Мать не могла одна прокормить большую семью, и Анатолий с малых лет воспитывался то в детских приютах, то у добрых, отзывчивых людей. Пытливого и любознательного мальчика с юных лет тянуло в авиацию. Комсомол, товарищи помогли ему осуществить эту мечту. После окончания Воронежского авиационного техникума он поступил в Балашевскую летную школу ГВФ, которую окончил по первому разряду. А потом полеты по сибирским и дальневосточным воздушным трассам. Почти в течение пяти лет Анатолий занимался перевозкой людей, доставкой разнообразных грузов для новостроек. Его самолет не раз попадал в грозу и ливневые осадки, он сажал его в тайге на ограниченные площадки. И первоклассный пилот из всех, казалось, самых сложных испытаний выходил победителем.

С первых дней Отечественной войны Иванов был назначен в особую авиационную группу, которая перегоняла самолеты с заводов на фронт. Одиннадцать месяцев Анатолий честно выполнял свои обязанности. А потом, когда фашистам удалось захватить большую территорию нашей страны, он не выдержал, пошел к командиру:

–  Больше не могу заниматься утюжкой воздуха. Хочу в боевую часть.

Ему отказали, но он вновь просил, чтоб его послали в [81] действующую армию. И командование наконец удовлетворило его просьбу. И вот Иванов вместе с летчиками Бобовым, Симаковым, Шевелевым, Десятовым, Кочневым и другими прибыл в нашу часть. В короткий срок он освоил самолет, сколотил экипаж и стал выполнять сложные боевые задания.

С июля сорок второго года до конца войны Иванов совершил более 330 боевых вылетов. Только на объектах глубокого тыла его экипаж создал 18 крупных пожаров и 8 взрывов большой силы. За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с германским фашизмом и проявленные при этом отвагу и геройство капитану Иванову было присвоено звание Героя Советского Союза.

В суровых погодных условиях Крайнего Севера Иванов всегда шел на самые сложные и рискованные задания.

–  Без риска нет победы!
– любил говорить Анатолий Васильевич своим друзьям.