Чтение онлайн

Наступила теплая весна сорок второго года. Калинина вызвали к командиру Брянского партизанского отряда Имлютину. Тот сразу приступил к делу:

–  Мне рассказали, Николай Михайлович, что вы летчик?

–  Не только я, в отрядах служат еще два летчика: штурмовик Борисов и бомбардировщик Воскресенский. [63]

–  Слыхал, слыхал, - продолжал Имлютин.
– Но я хотел бы поговорить с вами о другом. Есть приказ с Большой земли подготовить у нас на Брянщине аэродром.

–  Аэродром?
– удивленно спросил Калинин.

–  Да. Первый партизанский аэродром, - подтвердил командир.

–  Но это же здорово! Ночью будут прибывать самолеты, привозить боеприпасы, медикаменты, почту, забирать тяжело раненных партизан и улетать обратно на Большую землю - это просто чудесно!
– рассуждал вслух Калинин.

–  Тогда и у вас будет реальная возможность улететь к своим, - разжигая страсти летчика, с улыбкой говорил командир.

–  А отпустите?

–  Обязательно отпустим. Даже прогоним. Только с одним небольшим условием: помогите построить аэродром, так сказать, по всем правилам авиационной науки. Примете первые десять-двенадцать самолетов - и тогда, как говорят, с богом.

–  Будет исполнено!
– громко, даже крича, сказал летчик и выбежал из землянки.

Радость до краев наполняла душу Калинина. Значит, скоро он встретится с боевыми друзьями, вместе с ними снова поднимется в воздух и пойдет на боевое задание. Какое это счастье - быть полезным и нужным своей Родине!

Место для аэродрома выбрали вдали от селений с немецкими гарнизонами. В назначенный день закипела работа: вышли с лопатами свободные от заданий партизаны, приехали на подводах крестьяне из близлежащих колхозных деревень. Они привезли с собой щебенку, строительный материал. Раздобыли необходимую строительную технику, инструмент. По плану, составленному лейтенантом Калининым, на площадке выкорчевывался мелкий кустарник, выравнивалась местность. Бригады плотников строили в лесу склады для приема грузов, площадку для горюче-смазочных материалов и даже «аэровокзал».

Когда взлетно-посадочная полоса была готова, на аэродром приехал командир партизанского отряда Имлютин. Он осмотрел летное поле, возведенные сооружения [64] и, пожимая руки строителям, остановился около авиатора:

–  Поздравляю, товарищ Калинин, вы, оказывается, не только хороший летчик и партизан, но еще и превосходный строитель.

Незадолго до Первого мая с Большой земли запросили разрешения на посадку самолета Ли-2. Калинин готовился к его приему очень тщательно. Он обучил и проинструктировал людей, находящихся у сигнальных костров и посадочного знака, как подавать необходимые сигналы, как быстро расстанавливать фонари «летучая мышь».

Ночь выдалась безоблачной, тихой. Самолет подошел к аэродрому на малой высоте. Увидев на земле два пучка огней, экипаж дал ответный сигнал - три раза мигнул аэронавигационными огнями. Калинин приказал снять маскировку с посадочного знака Т. Пока Ли-2 делал круг, все световые посадочные сигналы были уже на месте. [65]

Вот летчик точно у знака приземлил самолет, зарулил на стоянку и выключил моторы. И люди, которые были на старте, на стоянке, бросились наперегонки к дверям воздушного корабля. Туда же прибежал и лейтенант Калинин. Партизаны долго качали прибывших членов экипажа. Радости, ликованию не было конца.

Около месяца лейтенант Калинин принимал воздушные корабли с Большой земли. Были такие ночи, когда над головами жужжали вражеские самолеты, и тогда приходилось спешно тушить огни, маскировать аэродром. Но вот настал день, когда командир сказал Калинину:

–  Дорогой Николай Михайлович, вот и ваше время пришло. Готовьтесь назавтра в полет.

Ночью 22 мая сорок второго года с аэродрома «Вздружное» стартовал самолет. На его борту в качестве пассажира находился летчик-партизан лейтенант Николай Михайлович Калинин. Михаил Воскресенский перелетел на Большую землю 26 мая, а Алексей Борисов - в середине июля того же года.

Горячей и сердечной была встреча Николая Калинина с нами - его боевыми друзьями. У многих летчиков и штурманов полка, таких, как Василий Каинов, Володя Зеленский, Володя Уромов, Василий Вериженко, на груди сверкали новенькие ордена - свидетельство их ратных подвигов. Все мы поведали дорогому другу о боевых делах. А Калинин рассказал нам, как он сражался против фашистских оккупантов в рядах партизан Ковпака.

Но война была в самом разгаре. Немного отдохнув, лейтенант Калинин снова сел за штурвал бомбардировщика и с огромным рвением приступил к выполнению новых боевых задач. Не было ни одной летной ночи, когда его краснозвездный самолет не улетал бы в стан врага.

Случилось, что вскоре после того, как Калинин вновь стал летать на боевые задания, перед дальней авиацией была поставлена задача бомбардировать Брянский железнодорожный узел. Там скопилось большое количество эшелонов с военной техникой и боеприпасами. Заход самолетов на цель планировался с севера, уход с левым разворотом в южном секторе невдалеке от партизанского аэродрома «Вздружное». Узнав об этом, лейтенант сильно разволновался: какое счастье, он будет пролетать на своем бомбардировщике над тем самым местом, где находятся [66] его друзья-партизаны и сооруженный под его руководством аэродром. О своих мыслях вначале он не сказал никому. Потом не выдержал и передал все штурману Василию Селиванову.

–  Так давайте, Николай Михайлович, после бомбежки залетим, поприветствуем, - сразу предложил штурман.

–  А не влетит нам?

–  За приветствие друзей-партизан?
– вспылил Селиванов.
– Ни у кого и рука не поднимется за это наказывать.

Узел прикрывался большим количеством зенитных батарей и прожекторами. Калинин издалека заметил, как интенсивно бьет зенитка и пронзают небо лучи прожекторов. Выждав момент, когда пучки светящихся стрел крутились в бестолковой суматохе, летчик направил самолет на цель. Вот Селиванов сделал один, потом второй доворот, сказал громко: «Так!» - и корабль пошел словно по струне. Справа и впереди показались первые шапки снарядов, они все ближе и ближе к самолету. И в эти секунды послышалось знакомое: «Сброс». Тут же Калинин ввел машину в резкое маневрирование по курсу и высоте.

Снизившись до 300 метров, экипаж стал наблюдать за местностью: вот потянулся массив леса, небольшие болота.

Вдруг Калинин крикнул:

–  Справа «Вздружное»! Вижу у кромки леса два небольших пучка огней!

–  Точно, он самый, ваш аэродром, - подтвердил Селиванов и добавил: - Пройдем вдоль взлетно-посадочной.

Калинин вывел бомбардировщик на центр поляны и, прижав его к самой земле, энергично помахал крыльями.

…Экипаж лейтенанта Калинина продолжал выполнять боевые задания, обрушивая смертоносный груз на головы фашистских захватчиков. Однажды на окраине Гомеля метким попаданием крупных бомб экипаж взорвал большой склад горюче-смазочных материалов. Столб огня и черного дыма достигал огромной высоты, его наблюдали многие летчики других соединений. Пожар разросся на целый квартал, фашисты не могли его унять в течение трех суток. [67]

Боевые друзья бомбили Кенигсберг, Данциг, Штеттин. За проявленное мужество и отвагу в борьбе с врагом Николай Михайлович был награжден орденом Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденом Александра Невского и многими другими орденами и медалями.

Последний вылет, уже будучи майором, Калинин совершил на фашистскую столицу Берлин. [68]

Небо сурового Заполярья

В середине мая 1942 года к нам в полк неожиданно прибыл заместитель командующего авиацией дальнего действия генерал-майор авиации Н. Скрипко. По его приказу был собран летный состав.