Чтение онлайн

Одно время полк базировался в районе Новгорода на полевом аэродроме. С утра и до темной ночи воздух был наполнен гулом самолетов. Нагруженные до отказа бомбами, они с ревом поднимались в воздух и стремительно уходили на запад.

Вот и на этот раз: до рассвета еще далеко, а на аэродроме работа шла уже полным ходом. Техники и механики заботливо хлопотали у своих машин, готовя их к полету. Тем временем летные экипажи, собравшись в дощатом классе, изучали наземную и воздушную обстановку, прокладывали на картах маршруты полетов. Предстояло нанести бомбовый удар по скоплению живой силы и техники врага на подступах к городу Даугавпилсу.

Немецкие танковые и бронемеханизированные части, наступавшие вдоль железной и шоссейной дорог, намеревались с ходу преодолеть Западную Двину и на плечах наших войск ворваться в город. Но даугавпилсский гарнизон и подоспевшие части Красной Армии приостановили наступление гитлеровцев. И теперь, готовясь к полету, летчики думали об одном: как можно скорей обрушить груз бомб на голову врага, помочь наземным войскам разгромить фашистов.

Через час экипажи уже заняли места в своих кабинах. Я лечу со старшим лейтенантом Стогниевым. Быстро надев парашюты, мы проверяем свои рабочие места, [30] аппаратуру, приборы. Но вот в небо взвиваются две зеленые ракеты - сигнал к запуску двигателей и выруливанию. После сбора на круге самолеты полка взяли курс на юго-запад. Ведущим летит майор Головатенко.

Нашу эскадрилью, как и в прошлых полетах, возглавляет капитан Третьяков. Под крылом проплывает родная земля. То тут, то там видны деревни, утопающие в садах проселки. А вокруг раскинулись обширные колхозные и совхозные поля. Перелески сменялись большими массивами лесов. По шоссейным и грунтовым дорогам в западном направлении двигались наши войска: шла артиллерия, на большой скорости стремились вперед танки. И на сердце становилось теплее. «Ну подожди, фашистская нечисть, возмездие придет», - подумал я. И тут же в наушниках услыхал голос Стогниева:

–  Эскадрильям приказано перестроиться в колонну звеньев. Мы пойдем замыкающими. [31]

По замыслу Командования ведущая эскадрилья во главе с Головатенко должна нанести удар по Даугавпилсскому аэродрому, на котором, по данным разведки, несколько часов назад приземлилась большая группа «мессеров». Перед летчиками ставилась задача: вывести из строя летное поле и уничтожить самолеты, чтобы не дать возможности истребителям действовать против наших бомбардировщиков и наземных войск.

Головатенко еще издали увидел аэродром, где на стоянках расположилось полтора десятка вражеских машин, а чуть дальше, в кустарнике, виднелось несколько брезентовых палаток. «Какая самонадеянность!
– подумал майор.
– Расселись, как у себя дома. Ну подождите же, непрошеные гости!…»

Прервав свои мысли, Головатенко через радиста скомандовал:

–  Ведомым эскадрильям действовать самостоятельно. Возврат на свою точку в составе подразделений!

Бросив взгляд вниз, Головатенко увидел, как у нескольких истребителей заработали моторы.

–  Бить по истребителям!-приказал командир ведомым звеньям. И тут же развернул группу в направлении стоянок.

Пара вражеских самолетов успела оторваться от земли и подняться в воздух, других же настигли фугасные и осколочные бомбы.

–  Еще заход по бензозаправщикам, по палаткам фрицев!
– командует Головатенко.

Рев моторов, взрывы бомб, треск пулеметных очередей - все слилось в единый грозный гул. Внизу горят истребители, пылают автомашины… Темно-серый дым поднялся над аэродромом.

Командиры других подразделений повели экипажи в район заданных целей. Вот в утренней дымке показалась Западная Двина, взорванные мосты и далее, по ее левому берегу, в кустарнике, - большое скопление танков и автомашин. На воду были спущены понтонные лодки. Противник прошлой ночью намеревался форсировать водный рубеж, чтобы дальше развивать свое наступление на Псков, Ленинград. Подразделения Крюкова и Голубенкова с ходу ринулись на врага. Посыпались бомбы, застрочили бортовые пулеметы. Сильные взрывы, пожары. [32]

Разойдясь по звеньям, экипажи бомбардировщиков вновь заходят на цель. Надо сбросить бомбы, подвешенные на внутренних держателях. Свежий восточный ветер быстро сносил столбы дыма и пыли. Опять отчетливо стал виден берег реки. Штурман капитан Муралбеков в одном-двух километрах западнее от того места, куда были сброшены первые серии бомб, заметил скопление тягачей с артиллерией, замаскированных кустарником. Он немедленно сообщил об этом командиру. И тут же послышался голос Крюкова:

–  Западнее нашей цели, на берегу реки, скопление пушек. Бейте их!

И вот самолеты снова на боевом курсе. Штурманы прицелились, и серии фугасок летят в гущу тягачей. Некоторые из них тут же загорелись, другие от сильной взрывной волны перевернулись набок. Но бомбардировщики продолжают свой стремительный удар по врагу. Они снижаются до бреющего полета и огнем бортового оружия расстреливают бегущих в панике фашистов. Бесстрашно действовал в этой группе экипаж старшего политрука А. Шапошникова.

Вот показалась и наша цель. С малой высоты местность просматривается отлично. На большом участке шоссейной дороги, юго-западнее Даугавпилса, длинной цепочкой стоят автотягачи с орудиями и прислугой, легкие танкетки, автомашины, груженные боеприпасами, штабные автобусы и множество другой военной техники. Вся эта колонна двигалась прошлой ночью к Двинску, имея намерение форсировать реку, с ходу захватить город. Но, встретив сильное сопротивление наших войск, гитлеровское командование вынуждено было остановить продвижение своих войск. И теперь, словно в половодье, когда перед каким-то препятствием скапливаются льдины, на шоссе образовалась настоящая пробка, заторы военной техники и живой силы врага. Да! Время нашего бомбового Удара было выбрано на редкость удачное - в ранний утренний час, при облачной погоде, когда немцы меньше всего могли ожидать налета нашей авиации.

Капитан Третьяков вел эскадрилью несколько в стороне от шоссе. Вскоре послышался голос Стогниева:

–  Командир приказал перестроить звенья в змейку, бомбить будем с индивидуальным прицеливанием. Понятно? [33]

–  Ясно!
– ответил я и, прильнув к прицелу, стал ждать приближения цели.

Мы пролетели параллельно шоссе, и хорошо была видна вся картина боя. Как только звенья Третьякова и Трегитько легли на боевой курс и с самолетов посыпались первые серии бомб, противник открыл сильный пулеметный огонь. Но поздно: фугаски рвались прямо на дороге, в гуще скопления живой силы и техники врага. Бомбардировщики, маневрируя, уходили в сторону, чтобы развернуться и сделать второй заход.

Наконец заговорил и наш командир звена капитан Ковалец:

–  У дорожной будки танкетки и автомашины. Бомбить по ним!

Нервы напряжены до предела, когда под огнем врага ведешь боковую наводку и прицеливание. «Только бы не промахнуться!» - стучало в голове. А навстречу, будто светлячки, уже летят пучки трассирующих пуль. Несмотря ни на что, я делаю довороты самолета. Нажата боевая кнопка. И тут же вниз посыпались бомбы с наружных держателей. Прицельные данные оказались точными: на дороге рвались бомбы, загорелась техника противника. [34]

При втором заходе быстро открыл люки, прицелился и только успел сбросить бомбы, как услыхал тревожный голос стрелка-радиста Алексея Сарычева:

–  За нами гонится «мессершмитт»!

И тут же:

–  Их два!

Впереди нас, метрах в восьмистах, летят капитан Ковалец и старший лейтенант Каинов. Надо бы быстрей пристроиться к ним и занять надежную оборону, но разве успеешь это сделать, когда «мессеры» на большой скорости идут на сближение с нами?

–  Огонь по истребителям вести прицельный!
– приказал Стогниев.