Чтение онлайн

— Не стоит выходить из себя, когда другие люди говорят о тебе гадости, — решила начать с последней темы Найрин, ее дочь подбоченилась:

— Она оскорбила даже не меня, а…

— Гвени, — женщина легко коснулась белоснежны волос, проведя по ним ладонью в успокаивающем жесте: — Тебе часто будут говорить вещи, которые не будут тебе нравится. Я не утверждаю, что их стоит терпеть, но и так резко реагировать не нужно.

— А ты часто слышала подобное? — спросила Гвендолин, устыдившись. Она склонила голову и посмотрела в пол. Найрин грустно улыбнулась:

— Приходилось. И о себе, и об Эйнаре. Даже предположения подобные тому, что выдвинул принц о нашей свадьбе не редкость. Пойми, Гвени, те люди, которые говорят подобное, по-настоящему не знают нас, не видели развитие наших взаимоотношений, понятия не имеют о нашей жизни. Они судят нас исходя из своего опыта, перенося личные переживания и страхи на человека, который просто на них не похож. Та эмоция, которую они заслуживают на самом деле — не гнев, а жалость.

— С этой стороны я не смотрела, — вздохнула девушка и в последний раз взглянула на яркую звезду, призывно мерцающую на черном полотне небосвода. Гвен присела на диван, Найрин устроилась напротив неё и подтолкнула разговор дальше:

— Я не хотела, чтоб ты узнала это именно так, Гвени, но ты и твои братья действительно единственные наследники Калана Великого.

— А папа знает?

— Нет, — Найрин даже перешла на шёпот и опустила глаза, глянув на нервно сцепленные в замок руки. Будто оправдываясь, она добавила: — Я надеялась, что смогу защитить вас всех таким образом. Я не хотела, чтоб Лоркан чувствовал угрозу своей власти от нашей семьи. Никогда ни я, ни Эйнар не желали занять место царя.

— Но это судьба Стефана, — уверенно заявила Гвендолин, даже подавшись вперёд. Найрин недоверчиво посмотрела на нее, поджав губы, но дочь не дала матери начать ее переубеждать: — Я никогда не была настолько уверена в том, что я видела, мам. Стефан прекрасный человек. Пока он молод и неопытен, но он очень быстро учится, а еще он потомок настоящего царя.

— Гвени, мне не нравится, что затеял Лоркан. С чего он вообще решил, что должен возвести на престол именно Стефана? Я имела возможность понять, что за человек наш царь, он ничего не делает без собственной выгоды. Твоя мнимая помолвка с принцем никак не повлияла бы на его решение о Стефане, он просто использовал ее как шанс получить дополнительную выгоду, и ты не обязана была соглашаться. Сейчас стоит понять, что именно Лоркан задумал…

— Может быть это связано с тем сокровищем? — нахмурилась Гвендолин, в задумчивости кусая губы. Она воспроизвела в памяти весь разговор с принцем и свое видение, стараясь сопоставить данные.

— Я тоже никогда раньше об этом не слышала, — медленно проговорила Найрин, а потом словно что-то вспомнила и добавила: — Когда вы были маленькими, Лоркан очень сильно хотел увидеть Стефана. Я долго не разрешала Эйнару возить его к царю, но все же муж смог переубедить меня и поехал с сыном в столицу. После этого визита я старалась узнать у твоего брата все, что происходило во дворце в деталях. Но тогда я даже не обратила внимание на одним момент в его рассказе, а сейчас он кажется мне важным. Вакиль — царский советник — обещал показать Стефану сокровищницу, но попросил его самого открывать все двери. В царстве есть определенные замки, которые может отворить только кровный родственник царя, помнишь, я рассказывала тебе о шкатулке?

— Помню, но что же с дверью? Стефан открыл ее? — нетерпеливо спросила Гвени, чувствуя как по телу пробегают разряды напряжения. — Что за ней было?

— Ничего, — удивила ответом Найрин. — Там было пусто. Я тогда подумала, что Стефана просто так развлекали, обещали сокровищницу, а водили по гостевым помещениям дворца, но сейчас мне кажется, что…

— Что у Лоркана просто нет этого сокровища, — убежденно подытожила Гвендолин. По старой привычке она крутила в руках кулон, размышляя вслух: — Принц сказал, что это предметы, которые дают правителям определенные силы с помощью которых они когда-то заполучили власть. Мам, а если власть нынешних правителей до сих пор держится на этих артефактах? Монаршие рода берут корни ещё с тех далеких времен, когда только были основаны государства.

— Если это так, а Лоркан не кровный сын Калана, да и ещё и утратил сокровище, то об этом мог догадаться Николас Второй. Принц ведь сказал нечто о том, что Лоркан вскоре не сможет принимать решения?

— Да, — Гвен кивнула и сжала кулон в руке.

Застыла.

Пару раз озадаченно моргнула, а потом разжала кулак и опустила голову, взглядом изучая подвеску, лежащую на ее ладони. Прозрачный камушек-капля поблескивал в свете свечи, скрывая маленькие радуги в своих гранях.

— Мам, а откуда у тебя этот гарнитур?

— От вашей бабушки, — недоуменно ответила Найрин тоже обратив взор на украшение.

— А у неё? — вкрадчиво уточнила Гвен.

— От ее мамы. Это был прощальный подарок Калана.

Сказав это, Найрин осеклась. Глаза ее испуганно расширились и все слова застряли в горле. Гвендолин так же встревоженно посмотрела на маму:

— Может ли быть так, что мои видения и есть та сила, которой наделяет сокровище?

Вопрос остался без ответа.

— Меня волнует ещё кое-что, — выдохнула Гвендолин, сняв с шеи кулон и внимательно рассматривая блестящую вещицу: — Принц сказал, что сокровищ было пять. Значит и правителей пять. Но много лет у Кхидейских земель не было единого государства и одного правителя. Почему?

— Нам нужно отправиться к Лоркану, — настаивала Гвен меряя комнату шагами.

— Я ему не верю, — сомневалась Найрин. — Он доказал, что не самый честный и хороший человек в царстве. Мы понятия не имеем как царь отреагирует на подобную новость. Кто даст гарантию, что моя семья после подобного признания будет в безопасности?

— Он ведь искал это сокровище? Так вот оно! — Гвендолин вытянула вперёд руку и покачала перед собой кулоном на цепочке.

— Мы понятия не имеем, что он сделает с этим кулоном. Возможно, он захочет отобрать его, а свидетелей убить.

— Тогда давай сначала расскажем папе, — выдвинула самое здравое предложение Гвен. Найрин уязвлено поджала губы. Ее давно грызло чувство вины перед Эйнаром за то, что скрывает от него тайну, но она старалась задвинуть это ощущение подальше на задворки сознания, а сейчас его оттуда вытащила дочь и ткнула прямо в лицо.

— Хорошо, — сдалась княжна. — Мы расскажем отцу. Завтра после приема.

— Почему так поздно? — возмутилась Гвен, но в этом вопросе Найрин настояла на своем:

— Не хочу, чтоб Эйн завтра ходил мрачнее тучи и нагонял на гостей страх. Мы обо всем поговорим завтра же. Обещаю! Объясним все и Колину, и Стефану. Больше ничего не будем скрывать, пусть с завтрашнего дня в этой семье не будет тайн.

Гвендолин нерешительно глянула на кулон, а затем на маму. Найрин сидела на диванчике, глядя через окно на темное ночное небо. Гвен хотела было поведать о видении с Дараем, но едва открыв рот снова его закрыла. Она надела подвеску на шею и спрятала под одежду. Она тоже сможет рассказать о своей тайне завтра. Пусть сегодня этот секрет еще побудет с ней.

Утро началось точно так же как и предыдущее с непривычного ритуала облачения в новое праздничное платье, сооружения сложной прически, с которой помогала служанка, и накатывающей нервозности. Только теперь Гвендолин переживала не за предстоящий прием, а за неизбежный разговор с семьей. Она едва смогла уснуть ночью, прокручивая в голове возможные реакции отца и братьев.