Чтение онлайн

Внезапно шум метро стих. Даже не стих, а, как послушная собака, опустился на пол. Вселенные, как испуганные голуби – порскнули в никуда, впрочем, как и появились до этого из ниоткуда. Спиной она почувствовала присутствие гораздо большей, чем все предыдущие взятые вместе вселенной. Она была настолько близко, что можно было услышать шум вдыхаемого ею воздуха. Вселенная дышала, на удивление, ровно и ритмично. Но, что было самое странное – у неё не было запаха.

– Не поворачивайся! – слова летели не по воздуху, а сразу возникали в голове Киры, – Не поворачивайся и впредь ничему не удивляйся. Наперекор и вопреки.

Часть вторая. Адюльтер

– Не поворачивайся! – слова летели не по воздуху, а сами, подобно мыльным пузырям, возникали и лопались в голове Киры, – Не поворачивайся и впредь ничему не удивляйся. Наперекор и вопреки.

«Не поворачивайся!..» – как на ревербераторе крутилось у неё в голове. Магия, рождавшаяся из звучания этого голоса, конечно, завораживала, но Кира всё-таки обернулась. Не из вредности, скорее наоборот – Кира хотела увидеть глаза. И она в них окунулась. И утонула в них. Это были не те равнодушные и пустые озёра, а два глубоких омута, которые без слов говорили за неё и с ней.

– Ну, и как мне теперь всё тебе объяснять? Зачем повернулась? Просил же! Не время же ещё…

Со стороны могло показаться, что этот весьма импозантный мужчина зол на дурёху, стоящую посреди «Киевской». Более того, судя по тому, как они смотрели друг на друга, можно было открыто утверждать – если не супруги, то страстные любовники точно. А, стоящий у эскалатора и толкаемый бурчащими вселенными, мужчина растворялся в Кире. Мир уступил место для них обоих и отошёл в сторонку. Это было удивительно новое удивительное и почему-то до сих пор остававшееся неизведанным для неё ощущение…

Хотя… Киру в жизни до сих пор удивляло многое. Грибной дождь, радуга, мороженое, глубокомысленные словоизмышления и брошенные через плечо фразочки. Да мало ли что! Вот и сейчас по дороге на работу она не удержалась. «Понимаешь, у меня такой склад ума…» – говорил кому-то в гарнитуру расхаживающий взад-вперёд мужчина. И Кира не устояла! Она вышла из очереди на автобус до метро, подошла к оратору и бесцеремонно выдернула из него один из наушников.

– Уважаемый, выдайте мне грамм пятьсот ума по накладной с Вашего склада. Или это была обычная бравада? Так тогда и произносить фразу надо по-иному.

– Женщина! Что Вы себе позволяете?! – закричал ошарашенный обладатель умных складских помещений.

– Вы не поверите – всё! Теперь я позволяю себе абсолютно всё! – воскликнула Кира в лицо директору залежей серого вещества.

И возглас этот был скорее не ему. Кира наконец-то сказала это всему миру. Теперь она свободна! Не ожидая того, она вдруг сама себя освободила. Освободила ровным счётом от всего – страхов, комплексов, обязательств и рамок.

– Да сумасшедшая какая-то, – мужчина вернул наушник на место и предусмотрено отошёл подальше от освободившейся и по-своему счастливой представительницы свободных людей.

– Вот и я Вам говорю – полкило ума мне не повредят, – весело кинула Кира ошалевшему мужчине и в крайний момент запрыгнула в отправляющийся автобус.

Отношения Киры с мужчинами складывались очень сложно по одной причине – яркая и очень привлекательная внешность сочеталась с телом, над которым вдоволь поиздевалась неизлечимая и для многих ставшая фатальной болезнь. Красивое лицо с буквально картинными, чётко прописанными линиями и очажки «русалочьей» кожи в потаённых уголках её сливочного тела. Могла ли такая девочка-подросток мечтать о лучших парнях во дворе или в классе?! Когда в юности пришла пора влюбляться, Кира навсегда запретила себе смотреть в сторону привлекательных парней. И если её подруги крутили романы с ребятами красивыми, имеющими успех у девушек, то Кира дружила с мальчиками «попроще». Ну, как дружила? Книжками обменивались, кассеты по трехпиновому шнуру на магнитофон «Электроника-302-1» переписывала, но всё строго в пределах своей школы. Пару-тройку раз её приглашали на свидания «эти другие», но она так боялась быть осмеянной, что придумывала для них тысячу причин, чтобы в последний момент никуда не пойти. Долгими летними ночами юная Кира, в отличие от своих сверстниц, мечтала не о принце на белом коне, а о том храбреце, который соизволит принять её такой, какой она является – непохожей, отмеченной из тысяч и тысяч, при чём не самым тривиальным образом.

Но как знать – если бы не этот крап судьбы, смогла бы она научиться ставить внутреннюю красоту выше прелестей внешних. Ведь в юном возрасте все так хотят «принцев»! Однажды в период очередной экзацербации, рыдая от боли во всём теле, она в порыве сказала себе: «Раз ты такая, значит и мужчины у тебя должны быть соответствующие!» И в соответствии с тезисом о материальности мысли так с тех пор и повелось – все униженные и оскорблённые, брошенные и потерявшиеся, не совсем здоровые и обжёгшиеся стабильно плакались в её жилетку. Кира их жалела и создавала им иллюзию отношений. Мужчины отогревались в её заботе и ласке, даже замуж брали, но в итоге – в среднем года через три – не выдержав, уходили. Кто «в никуда», кто к женщинам попроще. Правда, не всегда удачно. Кто-то пытался вернуться. Кира вновь жалела их, но в жизнь свою больше не допускала. Не сказать, чтобы она была глубоко несчастна, скорее наоборот – она была счастлива дарить себя миру. И в этом саморазрушении Кира жила уже много лет. Сколько раз за свою жизнь она, как бесхозная дворняжка, с искренней преданностью заглядывала людям в глаза и безмолвно вопрошала: «Вы не меня потеряли? Я уже взрослая – не гажу на ковёр, сама могу питаться. Вспомните – может я вам нужна?». Но вселенные проходили и проходили мимо…

Уже по дороге с работы Кира забежала в располагавшийся по пути универмаг. Было необходимо купить хоть что-то на завтраки, да и вечерами желудок тоже настойчиво напоминал ей о своём существовании. Набрав минимальный набор провианта и встав в очередь в кассу, Кира заметила забытую кем-то в магазине книжку «Десять тысяч советов тем, кто хочет завести ребёнка».

Своими детьми, не смотря на уже разменянный сороколет, Кира обзавестись как-то не успела. И, хотя приняла мужниных падчериц, как родных, женской надежды родить самой в глубине души не теряла. «Слово на букву „хорошо“ со всеми диагнозами и возрастом. В сорок два, в сорок два баба снова… курага? Ничего, и не такие рожают, и ещё не во столько. Стоит только в телевизор посмотреть!», – думала она, разглядывая набор из подгузников и баночек с детским питанием в тележке впереди стоящего молодого папаши. – «Главное, чтобы мужик был. И желательно хороший…».

Глаза снова упёрлись в сиротливо лежащее издание для молодёжи репродуктивного возраста. «А всё-таки интересно, что им там такого на пятьсот страниц советуют?» – взыграло в Кире детское любопытство, в чём-то схожее с давно забытым возбуждением от изучения статей популярного медицинского словаря, который её одноклассники тайком от родителей таскали в школу и под большим секретом показывали девчонкам в раздевалке спортзала во время уроков физры. «Наверное, так. Совет первый. Завязывайте с оральным сексом. Детей от этого не выходит», – начало креативить на кинутый в него походя вопрос Кирино подсознание. – «Совет второй. И с анальным тоже. Совет третий. Интернета и соцсетей это тоже касается». Кира тихонько рассмеялась собственной находчивости.

Взгляд вновь вернулся к содержимому впередистоящей тележки. Под пачкой памперсов, внимательно приглядевшись, она разглядела «полторашку» пива. «А вот так у нас дело и не пойдёт!», – про себя возмутилась она, – «Жена, значит, крутись, корми, переодевай. А он – за «танчики», пивасик и к стенке храпака на массу давить? Ну уж нет!» Кира тихонько взяла с прикассовой витрины пачку презервативов с надписью: «Светятся в темноте» и осторожно подкинула в тележку начинающего отца. Молодой человек, кивая головой, чему-то внимал в наушниках, и увлеченно пялился в экран мобильного телефона. «Пусть жена порадуется!» – ехидно подумала Кира, убедившись, что парень не заметил «вброса» и полностью оплатил чек по корзине, – «Всё какое-никакое, а развлечение бедной девушке! Главное, чтобы она его из дома не выгнала. А то оставит ещё дитятю без отца под горячую-то руку…»

Кира выложила на ленту скромное содержимое своей корзины, расплатилась кредитной картой, и довольная двинулась из магазина в направлении дома. Как принято говорить в подобных ситуациях: «И настроение улучшилось!» Уже войдя в двери подъезда, Кира поймала себя на мысли, что для полноты картины, перед тем как подбрасывать контрацептивы, хорошо было бы познакомить их со швейной иголкой, но что сделано, то сделано и фарш назад не провернёшь. В любом случае, в её голове плотно засела мысль, что этот день был прожит ею относительно не зря.