Чтение онлайн

Я спросил Нанину, не получала ли Маргарита в мое отсутствие писем и не приходил ли кто-нибудь к ней, чтобы как-нибудь объяснить ее состояние; но Нанина ответила мне, что никто не приходил и ничего не приносили. Для меня было ясно, что со вчерашнего дня произошло что-то важное, что Маргарита скрывала от меня.

Вечером она была немного спокойнее и, усадив меня в ногах своей постели, снова начала меня уверять в своей любви. Потом она улыбнулась мне, но с усилием, потому что, помимо ее воли, слезы все время застилали ей глаза.

Я употребил все средства, чтобы заставить ее открыть истинную причину ее печали, но она все время давала уклончивые объяснения, о которых я вам уже говорил.

В конце концов она заснула на моих руках, но тяжелым сном, который разбивает все тело и не дает успокоения; время от времени она вскрикивала, внезапно просыпалась и, убедившись, что я около нее, заставляла меня клясться в любви.

Я ничего не понимал в этих взрывах отчаяния, которые продолжались до утра. Под утро она забылась сном.

Но этот отдых был непродолжителен.

Часов в одиннадцать Маргарита проснулась и, увидев меня на ногах, оглянулась кругом и воскликнула:

– Ты уже уходишь?

– Нет, – сказал я, взяв ее руку, – я хотел дать тебе поспать. Еще рано.

– Ты когда поедешь в Париж?

– В четыре часа.

– Так рано? А до тех пор ты останешься со мной?

– Конечно, как всегда.

– Какое счастье! Будем завтракать? – продолжала она с рассеянным видом.

– Как хочешь.

– А потом ты будешь меня целовать до самого отъезда.

– Да, и я постараюсь вернуться как можно раньше.

– Ты вернешься? – спросила она, странно посмотрев на меня.

– Конечно.

– Да, да, ты вернешься вечером, я буду тебя дожидаться, как всегда, и ты меня не разлюбишь, и мы будем все так же счастливы.

Все это она говорила прерывающимся голосом, ее угнетала все время какая-то тяжелая мысль, и я каждую минуту боялся, что она потеряет сознание.

– Послушай, – сказал я, – ты больна, я не могу тебя оставить в таком состоянии. Я напишу отцу, чтобы он меня не ждал.

– Нет, нет! – воскликнула она внезапно. – Не делай этого. Твой отец скажет, что я помешала тебе пойти к нему, когда он вызвал тебя; нет, нет, ты должен пойти, ты должен! Я вовсе не больна, я чувствую себя прекрасно. Мне приснился дурной сон, и поэтому я проснулась в дурном настроении.

С этой минуты Маргарита старалась казаться веселой. Она не плакала.

Когда наступил час моего отъезда, я поцеловал ее и спросил, не хочет ли она проводить меня до станции: я надеялся, что прогулка ее рассеет и пребывание на воздухе будет ей полезно.

Да, кроме того, мне хотелось подольше побыть с ней.

Она согласилась, взяла пальто и пошла вместе с Haниной, чтобы не возвращаться одной.

Я несколько раз хотел вернуться с ней вместе домой. Но я надеялся скоро вернуться, боялся снова рассердить отца и сел в поезд.

– До вечера, – сказал я Маргарите, прощаясь с ней. Она ничего не ответила.

Уже раньше она один раз мне ничего не ответила на подобную фразу, и, вы помните, граф Г… провел у нее ночь. Но это время было так далеко в прошлом, что оно как бы стерлось в моей памяти, и теперь я меньше всего боялся, что Маргарита меня обманет.

Приехав в Париж, я побежал к Прюданс и хотел ее попросить поехать к Маргарите, надеясь на ее болтливость и живость характера.

Я вошел без доклада и застал Прюданс за туалетом.

– Ах, – сказала она озабоченным голосом, – Маргарита тоже с вами?

– Нет.

– Как она себя чувствует?

– Она нездорова.

– Она не приедет?!

– Разве она должна была приехать?

Мадам Дювернуа покраснела и ответила мне несколько смущенно:

– Я хотела знать, не приедет ли и она, раз вы приехали в Париж?

– Нет.

Я смотрел на Прюданс: она опустила глаза, и на ее лице я читал опасение, что мой визит затянется слишком долго.

– Я хотел вас попросить, Прюданс, если вы свободны, поехать сегодня вечером к Маргарите: вы поболтаете с ней и можете там переночевать. Я ее никогда не видел в таком состоянии, как сегодня, и боюсь, что она заболеет.

– Я должна обедать в городе, – ответила Прюданс, – и не сумею вечером повидаться с Маргаритой, но завтра я ее повидаю.

Я простился с мадам Дювернуа, которая, на мой взгляд, была почти так же озабочена, как и Маргарита, и отправился к отцу, который внимательно на меня посмотрел.

Он протянул мне руку.

– Ваши два визита, Арман, меня обрадовали, – сказал он, – они мне позволяют надеяться, что вы так же одумались, как и я.

– Могу я узнать, батюшка, к каким результатам вы пришли?

– Я слишком преувеличивал значение полученных мною сведений и решил быть менее строгим с тобой.

– Что вы говорите, батюшка? – воскликнул я радостно.

– Я говорю, мой дорогой сын, что каждый молодой человек должен иметь любовницу и что, по полученным мною новым сведениям, я очень доволен, что ты любовник мадемуазель Готье.

– Батюшка, как я счастлив!

Мы поговорили еще несколько минут, а потом сели за стол. За обедом отец все время был очень мил.

Я торопился вернуться в Буживаль, чтобы рассказать Маргарите об этой счастливой перемене. Каждую минуту я смотрел на часы.

– Ты смотришь на часы, – сказал отец, – торопишься меня покинуть. Ах, молодые люди, молодые люди! Вы всегда жертвуете искренними привязанностями привязанностям сомнительным!

– Не говорите так, батюшка, Маргарита меня любит, я в этом уверен.

Отец не ответил; неизвестно было, верит он или не верит.

Он очень настаивал, чтобы я провел вечер с ним и остался у него ночевать; но я ему сказал, что Маргарита нездорова, и просил позволения пораньше поехать к ней, обещав ему вернуться на другой день.

Была хорошая погода, и он хотел меня проводить до вокзала. Никогда еще я не был так счастлив. Будущее представлялось мне таким, о каком я давно уже мечтал. Я любил отца больше, чем раньше. Когда я совсем собрался уходить, он в последний раз просил меня остаться; я отказался.