Чтение онлайн

Так случилось, что миссионер Бахрам, поскольку Аллаху было угодно, чтобы он исчез, задумал убить Барака бен Джандала, одного из вождей Вади-л-Тайма, не по какой-то причине, сделавшей это необходимым, и не за какое-либо преступление, вынуждавшее его принять такой шаг, а из чистого пренебрежения к судьбе тиранов, которые проливали кровь невинных людей, и из-за предосудительного незнания предупреждения Аллаха тем, кто намеревался совершить такое, нарушив сказанное Им: «А если кто убьет верующего по умыслу, то возмездие ему – ад, где пребудет он вечно. Аллах разгневается на него, проклянет и уготовит ему великое наказание». [146] И тогда Бахрам обманом завлек Барака в свою ловушку, надел на него оковы и хладнокровно убил. Убийство вызвало всеобщее негодование, совершенное, невзирая на молодость, храбрость и личное обаяние убийцы, оно открыто осуждалось на всех собраниях и ассамблеях, всеми людьми, близкими и далекими. Его брат Даххак бен Джандал со своим кланом и семьей, подстегиваемый пылкой мусульманской гордостью, стремлением сохранить честь семьи, решил отомстить за пролитую кровь, организовать тайную группу и, поклявшись друг перед другом оставаться нетерпимыми к их врагам, посвятить себя мщению и отдать жизнь и душу для сотворения возмездия. Они занялись тщательной подготовкой, изыскивая возможность, пока предрасположенность судьбы не положила Бахрама и его банду к их ногам, а Аллах не предписал их уничтожение и искоренение.

Собрав отовсюду все силы, с помощью сподвижников, прибывших со всех сторон, Бахрам выступил из Банияса в 522 году и отправился в направлении Вади-л-Тайма, чтобы сокрушить людей, о которых мы говорим, но они были готовы к встрече с ним и искали возможность вступить с ним в бой. Узнав о его приближении, люди в едином порыве поднялись, чтобы встретить его, как львы, вышедшие из логова на защиту своих котят, и налетели на него, как горные орлы на куропаток. Приблизившись к его разрозненным группам и забытому богом войску, они набросились на них, когда те находились в своем лагере и ни о чем не подозревали. С боевыми кличами они набросились на ничего не подозревающего противника, и не успел всадник вдеть ногу в стремя, а пехотинец схватить свое оружие, как смерть настигла большую часть батинитов, которые погибли под ударами сабель и судьбоносных кинжалов, утыканные смертоносными стрелами и побитые камнями неотвратимой судьбы.

В это время Бахрам находился в своем шатре, окруженный его сторонниками по злым намерениям и заблуждениям, не подозревая о том, что ожидает его и членов его секты. Заслышав шум и крики, они бросились к оружию, но в этот момент люди Вади-л-Тайма набросились на них и своими острыми саблями и ножами убили всю компанию. Бархаму отрубили голову и руку после того, как он был изрублен саблями и кинжалами, и один из его убийц, который отвез все это, включая и его кольцо, в Египет, куда принес радостную весть о его смерти и уничтожении, был одарен почетной одеждой и вознагражден. Новость об этом событии разнеслась широко, и все люди радовались и поздравляли друг друга с его уничтожением, получив искреннее удовольствие от этой победы.

В результате этого число батинитов сократилось, и их возможности нападения ослабли. Место Бахрама занял его друг, Измаил Перс, соратник по злу и насилию, сподвижник в интригах и восстаниях, который продолжил привлекать на свою сторону неразумных, как это делал ранее Бахрам, и даже превзошел его в этом злобном деле настолько, что прославился слабостью своего разума и своей злонамеренностью. Вокруг него собрались остатки этой гнусной секты из всех провинций и районов и все те, кого разбросало по всей стране. Визирь Абу Али Тахир бен Сайд аль-Маздакани продолжал вести с Измаилом ту же политику, которую вел с Бахрамом, помогал ему в достижении его целей, чтобы таким образом самому избежать нападок с его стороны, не осознавая того, что подобные действия заканчиваются горьким раскаянием и отказом от безопасного пути. Как говорится: «Те, кто отказывается, находят в этом спасение, а те, кто защищает зло, будут отравлены им». Жалобы со стороны простых и знатных людей, как и их урон от рук фанатиков, продолжали множиться, пока Тадж аль-Мулюк, сын атабека Захир аль-Дина, не вознамерился уничтожить их и обнажил клинок своей решимости, чтобы очистить от них провинции. По его мнению, наиболее благоразумный шаг, необходимый для осуществления его планов по достижению этой цели, сводился к тому, чтобы избавиться прежде всего от визиря Абу Али, поскольку тот был самой ясно видимой целью и первым, до кого следует добраться. И тогда он поручил одному из приближенных офицеров, которому полностью доверял, убить его и организовал дело так, что тот должен был ударить визиря саблей по голове, когда Тадж аль-Мулюк подаст сигнал. В среду, 17-й день месяца рамазана 523 года (4 сентября 1129 г.), визирь, как всегда, предстал перед всеми эмирами и командирами в Розовом павильоне дворца цитадели Дамаска, представлял и обсуждал различные дела с Тадж аль-Мулюком и другими присутствующими, пока не пришло время разойтись и вернуться домой. По своему обычаю, визирь поднялся последним, и в этот момент Тадж аль-Мулюк дал сигнал своему офицеру, который нанес несколько ударов саблей по голове визиря и убил его. Ему отрубили голову и вместе с мертвым телом бросили на шлаковый отвал у Железных ворот города, где все люди могли видеть, что свершил Аллах над тем, кто устраивал заговоры и искал помощи у других, а не у Него. Его тело было сожжено несколькими днями позже, а пепел развеян по ветру. «Это за то, что ранее совершили твои руки, – ведь Аллах не поступает несправедливо со своими рабами». [147]

Молва об этом быстро разлетелась повсюду, и городское ополчение Дамаска вместе с толпой черни обнажило сабли и кинжалы и предало смерти всех батинитов и их последователей, [148] которые попались им в руки, а также всех, кто был с ними как-либо связан. Они находили их в их домах, выволакивали оттуда, разрубали на части саблями или закалывали кинжалами и бросали их тела на мусорные кучи, как падаль. Многие из их числа, кто пытался укрыться в богатых кварталах, надеясь найти там спасение и покровительство, были насильно схвачены, и их кровь была пролита без оглядки на последствия. На следующее утро кварталы и улицы города были очищены от батинитов, а собаки выли и дрались над их трупами и отрубленными конечностями. «Это знамение для разумных людей, аминь». [149]

Среди схваченных находился человек, известный под именем Шадхи-вольноотпущенник, ученик батинита Абу Тахира, золотых дел мастера, который до этого находился в Алеппо. Этот обвиняемый вольноотпущенник был первопричиной всех несчастий и зла, за что получил ужасное наказание, которое успокоило сердца многих правоверных. Его распяли вместе с несколькими другими членами секты на зубчатой стене Дамаска, чтобы все видели, как Аллах поступает с угнетателями и показательно наказывает неверных. Канцлер Юсуф бен Фируз, военный правитель города, и его уважаемый городской голова Тикат аль-Мульк Абу л-Дувад Муфарридж бен аль-Хасан ибн аль-Суфи проявили крайнее рвение в организации уничтожения этой поганой секты. Они предприняли тщательно разработанные меры против неожиданного нападения эмиссаров, которых могла послать против них батиния Аламута, центра этой секты, [150] надели доспехи и окружили себя многочисленной стражей, хорошо вооруженной и готовой к действию. Так горе снизошло на творящих зло и не приемлющих Аллаха, вместе с радостью и достойным предупреждением для праведных.

Что же касается Измаила, миссионера, который проживал в Баниясе, и тех, кто был с ним, то, услышав новость об этом несчастье, они переполнились отчаянием и стали обвинять друг друга, а в это время их сподвижники разбежались по всей стране. Сам же Измаил, зная, какая опасность ему угрожает, если он останется в Баниясе, и не имея возможности оказать сопротивление, послал франкам письмо, обещая сдать им Банияс, чтобы таким образом обеспечить свою безопасность. В результате он сдал им крепость и сам вместе с рядом своих сторонников оказался в руках франков, а потом скрылся из Банияса на территорию франков, униженный и нищий. Заболев диареей, Измаил умер от этой болезни и был похоронен в Баниясе в начале 524 года. Таким образом, этот район был очищен от них и от всей этой нечисти.

Рассказ о поражении батинитов и о судьбе других людей в 522 и 523 годах уже был изложен, как того требует последовательность повествования. Когда франки узнали о несчастье, обрушившемся на батинитов, а замок Банияс оказался в их руках, в них воспылало коварное желание заполучить и Дамаск с его провинциями. После долгого обсуждения предстоящего похода они послали своих представителей в регионы, чтобы собрать ратников, рекрутов и всех, кто находился на их территории в Аль-Рухе, Антиохии, Тарабулюсе и прибрежных землях, призывая присоединиться к ним. Они также получили подкрепление по морю от короля, [151] который занял место Балдуина среди франков, когда тот умер, и имел с собой большое войско. Собрав свои силы, они остановились у Банияса, где разбили лагерь и стали собирать припасы и провизию для пребывания там. Сообщения об их передвижениях поступали от различных людей, которые видели их, и, по их оценке, численность франков превышала шестьдесят тысяч конных и пеших воинов, большинство из которых были пешие.

Когда Тадж аль-Мулюк узнал об их намерении, он стал готовиться к встрече с ними и главное внимание уделял созданию запасов военного имущества, оружия и припасов, которые были необходимы для преодоления всех трудностей. Он направил письма эмирам туркмен с посланниками, славившимися своим умением просить помощь и поддержку. Он пообещал им большое количество денег и зерна, что заставило их поспешить с ответом на его призыв. К нему присоединились все отважные и умелые воины из различных племен, желавшие выполнить свой долг в священной войне и жаждавшие совершить набег на неверных антагонистов, а он поспешил предоставить им все необходимое для пропитания войск и кормления лошадей.

Проклятые вышли из Банияса и медленно в боевом порядке отправились к Дамаску. В <…> [152] месяца зу-л-каада 523 года (16 октября – 14 ноября) они остановились у Деревянного моста [153] и разбили лагерь на известной равнине рядом. В это утро аскар вышел из Дамаска, к нему присоединились туркмены из их лагеря, расположенного у города, а также эмир Мурра бен Рабия с его арабскими вспомогательными силами. Они разбились на эскадроны (которые окружили франков) со всех сторон и заняли позиции напротив них в надежде, что подразделение франков выйдет (атаковать их), и тогда они поспешно выдвинутся им навстречу и вступят в бой. Но ни один рыцарь не вышел, ни один пеший воин не появился, напротив, они сомкнули свои фланги и оставались в лагере. Мусульмане оставались на таких позициях несколько дней, ожидая, что враг направится к городу, но можно было видеть только, как франки собирались вместе, передвигались по лагерю, как блестели их шлемы и оружие. Предпринимались попытки разузнать, что они делали, почему затягивали наступление и почему остаются на месте. Говорили, что они направили своих самых смелых всадников и самых здоровых пехотинцев с мулами в Хауран, чтобы запастись провизией и зерном, необходимыми для длительного пребывания и осады, и поэтому не могут, да и у них просто нет сил двинуться с места до возвращения этих людей.

Узнав о таком положении дел, Тадж аль-Мулюк спешно собрал войско, состоявшее из самых отважных тюрок Дамаска, его туркменских союзников и арабов, пришедших с эмиром Мурра, к которым добавил аскар эмира Сайф аль-Даула Савара из Хамы, и приказал им выступать тем же вечером, идти полным ходом всю ночь, чтобы к утру добраться до района Барак, [154] так как по его расчетам проклятые должны достигнуть этого места на обратной дороге из Хаурана. Они поспешили выполнить этот приказ и к утру достигли места назначения со всеми своими огромными силами, поскольку с ними был весь обоз аскара с неисчислимым количеством людей. Мусульмане сразу же пошли в атаку на франков, многие из которых погибли от стрел, еще не успев сесть в седло. Затем они сформировали боевые порядки и стояли в сомкнутой фаланге. Мусульмане атаковали их, но франки держались, однако после нескольких повторных атак армии ислама и больших потерь они дрогнули, пали духом и осознали свою участь. Их предводитель и герой Гийом [155] повернулся и бежал с несколькими рыцарями, и тогда тюрки и арабы навалились на них, окружили оставшихся воинов и стали крушить их саблями, пиками и стрелами, и не успел еще закончиться день, как они все лежали на земле, покрытые пылью из-под копыт лошадей. Победители захватили многочисленные трофеи, включая лошадей, оружие, пленников, тяжеловооруженных всадников и мулов, несчетное количество. Никому из франков не удалось убежать в свой лагерь, кроме нескольких рыцарей, которые спаслись на быстрых и откормленных конях. Тюрки и арабы вернулись в Дамаск на закате того же дня, радостные, победоносные и отягощенные трофеями.