Чтение онлайн

Когда эмир Тадж аль-Мулюк Бури, сын атабека (да будет милостив к нему Аллах), блаженно перешел из этого временного мира в вечное пристанище, прославив свое имя и заслужив славу мученика, а вместо него стал править его сын, Шамс аль-Мулюк Абу’л-Фат Измаил, как завещал перед смертью Тадж аль-Мулюк, он хорошо себя проявил в правлении и поведении, был целеустремленным в своих делах и тайных помыслах. Он установил справедливость меж своих подданных и щедро одаривал все свои войска и аскары. Он утвердил хозяев фьефов владельцами их земель, а получателей государственного жалованья на их постах, расточая повсюду свою щедрость. Он оставил визиря своего отца в должности и сохранил состав правителей и официальных лиц неизменным. Он отдал принятие решений и контроль за состоянием дел в руки управляющего Юсуф бен Фируза, военного правителя Дамаска, полагаясь на него во всех важных делах и полностью доверяя ему, открыто и тайно. В своем правлении он первым делом обращал внимание на положение подданных, ремесленников и землепашцев. Он сократил их долю налога, который называется fai’a, взимавшегося с них ежегодно, отменил эту практику и запретил его собирать, компенсируя из других источников пансион тех, кто получал его по этой статье доходов. Это произошло в месяце раджаб 526 года (начался 18 мая 1132 г.), и во всех концах его доминионов люди восхваляли его и благословляли его имя. Он также проявлял храбрость, силу, отвагу, настойчивость и рассудительность, которых люди и не ждали от него, и примеры этому, которые мы приведем в нужном месте, говорят сами за себя.

Прежде всего примером этому служат захваты замков Аль-Лабва и Аль-Раас, [167] находившихся в руках офицеров, которые владели ими от имени его отца Тадж аль-Мулюка и по его приказу занимали эти посты.

Шамс аль-Мулюк получил сообщение о том, что его брат, Шамс аль-Даула Мухаммад, правитель Баальбека, предприняв против них определенные меры, заставил их отдать эти замки, и, решив оставить их под своим собственным управлением, направил туда своих преданных офицеров и правителей. Шамс аль-Мулюк рассердился на направленные против него действия и написал брату, дружески упрекая его и указывая на неправильность такого отношения, и просил его оставить посягательства [168] на эти два замка и восстановить их в прежнем состоянии. Но брат отказался выполнить его просьбу. Тогда Шамс аль-Мулюк долгое время не обращал внимания на это дело и даже не упоминал о нем, но вместе с тем вел подготовку для атаки на эти замки, когда никто даже не догадывался о его намерениях и целях. Когда же наконец он вышел из Дамаска с аскаром и военным снаряжением в месяце зу-л-каада (начался 13 сентября 1132 г.) этого года (526), он сделал вид, что направляется на север, но потом повернул назад и по другой дороге направился на запад, а не на восток. В то время как гарнизон замка Лабва даже не догадывался о его приближении, он стал перед ним лагерем и незамедлительно атаковал замок с такой отвагой и решимостью, что любое сопротивление оказалось бесполезным. Правитель, предчувствуя поражение при таком яростном натиске и зная, что ни при каких обстоятельствах он не может рассчитывать на пощаду, в тот же день запросил перемирия. Его просьба была удовлетворена, и надежды оправдались, и тогда он вышел из замка и сдался Шамс аль-Мулюку, который назначил свой гарнизон и офицера, на способности и энергию которого в защите замка мог рассчитывать. Как только он покончил с Лабвой, он отправился маршем к замку Аль-Раас, правитель которого поступил таким же образом, и тогда он завладел замком и посадил в нем своего правителя.

Оттуда он отправился дальше и стал лагерем у Бааль-бека, правитель которого, его брат, уже провел подготовку и набрал рекрутов, вдобавок заручившись поддержкой большого войска крестьян из Бекаа и окрестных гор, а также банд грабителей. Шамс аль-Мулюк осадил город и атаковал его конными и пешими воинами. Защитники Баальбека вышли сообща против него, многие были убиты, а большое их число ранены, потери были и среди тех, кто оборонял стены. Несколькими днями позже он яростно атаковал пригороды, а его аскар занял позиции вокруг всего города, чтобы атаковать его одновременно со всех сторон.

К этому времени огромное число находившихся в стенах города защитников было убито и ранено. Тогда Шамс аль-Мулюк установил катапульты напротив города и замка и непрерывно обстреливал их. Когда правитель города увидел, с какой яростью он наседал, убедился в его намерении остаться и продолжать атаки, он направил Шамс аль-Мулюку послание с обещанием верности и подчинения, прося сохранить за ним собственность, которой он владел во времена его отца. Шамс аль-Мулюк, руководствуясь братской привязанностью, забыл о том, что случилось в прошлом, согласился с этой просьбой и любезно предоставил ему то, что он просил. На этих условиях между ними было достигнуто согласие, и Шамс аль-Мулюк со своим аскаром вернулся в Дамаск, радостный и победоносный, в начале месяца мухаррама (середина ноября). [169]

В месяце мухаррам из владений франков пришло сообщение о споре, возникшем между ними, – хотя для них это было необычным делом, – и ссора закончилась схваткой, в которой многие из них погибли.

В этом же году отряд туркмен встретился с правителем Зарадны и его кавалерией, нанес им поражение, убил его и его спутников и захватил всех их лошадей и животных. Говорили также, что Ибн Данишменд [170] победил и истребил значительный отряд, прибывший из Константинополя, убив греков и тех, кто был с ними.

На 17-й день второго месяца джумаада (25 апреля 1133 г.) эмир Савар совершил рейд со своей конницей из Алеппо на Телль-Башир. Франкские рыцари, находившиеся в городе, вышли ему навстречу, и примерно тысяча их, конных и пеших, была убита, а их головы отвезены в Алеппо.

Когда Шамс аль-Мулюк вернулся из Баальбека, уладив все дела со своим братом, правителем города, как рассказывалось выше, из земель франков ему пришло сообщение об их злобных намерениях нарушить договор, основанный на общем согласии. Некоторые купцы Дамаска жаловались ему, что правитель Байрут захватил у них несколько отрезов тканей на значительную сумму. Тогда он написал командиру франков и потребовал вернуть эти вещи их собственникам, правомочным обладателям, но, несмотря на длительную переписку, франки не выполнили его требования. Злоба и отвращение подталкивали его ответить им тем же, но он скрыл эти желания, не выказав их даже своим приближенным офицерам и придворным, и занялся подготовкой к осаде Банияса, чтобы забрать город у проклятых, которые его захватили. Шамс аль-Му люк отправился туда в конце месяца мухаррама этого года и, став лагерем перед городом в воскресенье, 1-й день месяца сафара (11 декабря), повел свой аскар на штурм. Гарнизон города состоял из значительного числа конных и пеших воинов, но, когда он столь неожиданно напал на них, защитников охватил страх, и их боевой дух упал. Шамс аль-Мулюк приблизился к стене города вместе с прятавшимися под сводчатыми щитами [171] хорасанцами [172] и стенобитными орудиями, и, когда он слез с лошади, отряд тюрок тоже спешился и осыпал защитников стены градом стрел. Те укрылись, и никто не высовывал головы, скрываясь от многочисленных лучников. Тогда Шамс аль-Мулюк приказал сомкнуть сводчатые щиты в том участке стены, который он считал слабым, и мастера по прокладке минных галерей пробили стену насквозь, проникли через этот проход и стали заполнять город во все большем числе. Находившиеся в городе франки спасались в цитадели и на бастионах, где защищались, отбивая все атаки. В это время Шамс аль-Мулюк захватил город, открыл ворота и убивал или захватывал в плен всех встречавшихся ему на пути франков. Когда укрывшиеся в цитадели и на бастионах войска увидели, что произошло, что город захвачен, их непрестанно атакуют, неоткуда ждать помощи, и никто не помешает врагу атаковать их, они запросили перемирия, получили согласие и сдались в плен. Шамс аль-Мулюк, захватив город, учредил в нем гарнизон из отважных воинов, способных защитить его, и отправился со своим аскаром, пленными и головами убитых, а также с женщинами и детьми прежнего правителя и множеством военного имущества в Дамаск, куда и прибыл в четверг, 6-й день месяца сафара этого года. [173] Население города вышло ему навстречу поглазеть на связанных веревками пленных и головы убитых на пиках. Увиденное порадовало глаза и сердца народа, подняло его дух, все были довольны и непрестанно восхваляли Всемогущего Аллаха за эту славную победу и поразительный успех, дарованный Им. Слухи об этом со бытии распространились среди франков, переполнив их страхом и беспокойством. Их сердца охватил ужас, и они не могли понять, как мог Банияс быть захвачен так быстро и просто, несмотря на силу его укреплений и число защитников. Они также скорбели по убитым рыцарям, конным и пешим.

В этом году Шамс аль-Мулюк Измаил решил отправиться к Хаме, осадить город и забрать его у тех, кто завладел им. Готовясь к походу, он скрывал свои намерения от всех, однако слухи о его решении дошли до командующего, который со всей энергией стал укреплять фортификационные сооружения и готовить для их защиты все необходимое оборудование. Об этом было сообщено Шамс аль-Мулюку, но он не обратил внимания на эту активность и не оставил своих планов. Напротив, он выступил в поход в последние десять дней месяца рамазана 527 года (конец июля 1133 г.). Многие главные эмиры и придворные пытались удержать его и советовали ему не отправляться в этот поход, но он не обращал никакого внимания на их слова и даже не отвечал на их доводы. Его уговаривали отложить поход до окончания поста, до завершения которого оставалось лишь несколько дней этого священного месяца, [174] и праздника (по его окончании), и приступить к выполнению своего плана после. Но он не прислушался к этому совету, ни с кем не посоветовался и вознамерился отправиться в поход во время поста, когда население и гарнизон города не будут начеку, считая, что никто в такие дни не придет, а будет ждать окончания праздника, когда у войска закончатся отпуска. Поэтому он незамедлительно отправился туда маршем, стал перед городом лагерем и тут же атаковал его жителей в сам праздничный день (1-й день месяца шаввала – 5 августа). Грядущая опасность наполнила жителей города ужасом, и, когда он без задержки атаковал их значительными и хорошо вооруженными силами, они отчаянно защищались на улицах и в домах, под градом стрел. В этот день его аскар вернулся в лагерь, нанеся тяжелые потери защитникам убитыми и ранеными, грабежами и захваченными трофеями. На следующий день Шамс аль-Мулюк атаковал их ранним утром, распределив конных и пеших воинов вокруг города (чтобы отвлечь защитников одновременно) со всех сторон, и сам пошел в атаку со своей личной охраной, состоящей из тюрков, гулямов, и значительными силами пеших и конных воинов. Выбрав слабый участок в обороне Хамы, он направил свой удар именно туда, намереваясь прорваться в город. Ожесточенные атаки на воинов и лучников, оборонявших это место, заставили их уступить ему дорогу, и он лично прорвался в город на этом участке. Жители спасались и просили мира, а гарнизон города согласился сдаться ему в обмен на гарантии жизни. Шамс аль-Мулюк не только пощадил их, но и подарил им почетные одежды и другие подарки. Он также издал указ, запрещающий трогать горожан, и потребовал вернуть им все награбленное. Тогда большая часть войска вышла из цитадели, моля о мире, и он также одарил их одеждами и подарками. Когда правитель увидел это и понял свое бессилие устоять перед ним, он тоже запросил безопасности для себя, и Шамс аль-Мулюк дал ему такое обещание. Тогда правитель сдал ему цитадель со всем, что в ней находилось, и она перешла в его руки вместе с городом быстро и без труда. Учредив там гарнизон под командованием надежного и верного правителя, Шамс аль-Мулюк теперь направился в Шейзар, разбил там лагерь и приказал опустошить все окрестности. Он оставался на своих позициях, пока не успокоился и в нем не возобладали благие намерения. Тогда он отправился обратно в Дамаск, куда и прибыл, радостный и победоносный, в месяце зу-л-каада этого года (сентябрь 1133 г.).

В этом году эмир аль-Мунтади Абу-л-Фаварис Ваттаб бен Мусафир аль-Ганави прибыл после выполнения своей миссии из Египта в субботу, 26-й день месяца зу-л-каада (30 сентября), с ответом на письмо от Шамс аль-Мулюка. Он преподнес подарки, которые привез с собой: прекрасные одежды, сундуки с египетскими диковинками, коней и большую сумму денег, и тогда привезенное им письмо было зачитано. Он оставался в Дамаске, пока готовили его в обратный путь, после чего отправился назад в Египет в субботу, 28-й день первого месяца раби 528 года (27 января 1134 г.).

В месяце зу-л-хиджа (октябрь) пришло сообщение о прибытии значительных сил туркмен в северный район, об их набегах на Тарабулюс и замки франков, расположенные в его провинциях, в результате чего было убито огромное число франков, захвачено много трофеев и животных. Говорили, что правитель Тарабулюса Понс, сын Бертрама Сен-Жилльского, [175] вышел против них с силами, которые собрал в провинциях, и вступил в бой с аскаром туркмен, но те разбили его наголову, и Аллах даровал им победу над его богом забытым сбродом. Большая часть его людей, защитников города и рыцарей, была убита, и он бежал с кучкой оставшихся в замок, известный под названием Баарин, [176] за стенами которого они укрылись. Армия тюрок [177] стала перед ним лагерем и осаждала до тех пор, пока запасы продовольствия и воды в крепости не иссякли, и большое количество людей и лошадей не умерло. Франки разработали стратегию и воспользовались случаем, когда туркмены ослабили свою бдительность, чтобы пробиться из замка. Из него вышло примерно двадцать человек, вместе с их предводителем, и им удалось бежать в Тарабулюс. Король Понс (Талула), правитель Тарабулюса, написал королю франков в Акке, прося его и проживающих на его территориях франков прийти ему на помощь. Собралось большое войско франков и пошло на туркмен, чтобы заставить их снять осаду Баарина и помочь их людям, которые еще оставались там. Узнав об их намерениях, туркмены вышли им навстречу, истребили большое их количество, и могли бы разбить их полностью, если бы те, все вместе, не отступили в Рафанию. Позже им было сообщено, что франки ушли оттуда и возвращаются назад по прибрежной дороге, и тогда туркмены, печалясь по поводу ускользнувших от них трофеев, разбрелись по своим собственным районам.

В месяце сафар этого года правитель Иерусалима, король франков, выступил со своими конными воинами к границам провинции Алеппо и прибыл к местечку под названием Наваз. [178] Эмир Савар, который был представителем (Занги) в Алеппо, вышел против него с аскаром Алеппо и небольшим количеством туркмен, присоединившихся к нему. Обе армии встретились и приступили к военным действиям, пока не оказались на территории Киннасрина, и тогда франки атаковали мусульман и нанесли им сокрушительное поражение, в котором было убито примерно сто мусульманских всадников, включая нескольких именитых и уважаемых лидеров. Сами же франки потеряли еще больше людей. Побежденная армия добралась до Алеппо, а франки продолжили свой поход к Киннасрину, а оттуда дальше, к Аль-Мукаваме и Накире. [179] Эмир Савар снова выступил против них из Алеппо с остатками своего аскара и туркмен. Повстречав отряд франков, он атаковал их, обратил в бегство и убил около сотни всадников. Побежденные франки отступили в свои собственные земли, а мусульмане вернулись в Алеппо с головами убитых и трофеями. Таким образом, печаль первого поражения сменилась радостью второй дарованной победы. Король прибыл в Антиохию, а Савару пришло сообщение о передвижении конницы из Аль-Рухи. Узнав об этом, он и Хассан аль-Балабекки выступили против них в северные территории и истребили их всех до последнего человека, захватив в плен тех, кто попался им в руки живым. После этого они вернулись в Алеппо, невредимые и победоносные, и привезли с собой пленников и головы убитых.

В этом году Шамс аль-Мулюк Измаил бен Тадж аль-Мулюк выступил со своим аскаром в Шакиф-Тирун, который находился в горах у прибрежной зоны Бейрута и Сидона, и завладел им в пятницу, 24-й день месяца мухаррама (24 ноября), отбив его у Даххак бен Джандала аль-Тамими, который провозгласил себя его хозяином.

В этом же году Шамс аль-Мулюк отправился в конце первого [180] месяца раби (конец января) в свои охотничьи владения в окрестностях Сайдная и Асала. [181] Во вторник, 9-й день второго месяца раби (6 февраля), когда он отделился от личной охраны и приближенных офицеров, один из тюркских мамлюков его деда атабека Захир аль-Дина, по имени Илба, воспользовался случаем, когда они остались одни, набросился на него и собрался нанести ужасный удар саблей с намерением отрубить ему голову. Но Аллах Всемогущий распорядился по-своему, и сабля выпала из руки мамлюка, когда он еще ничего не успел сделать. Он тут же соскочил с лошади и нанес второй удар князю, который пришелся по шее лошади и убил ее. Князь оказался между ним и его лошадью и сдерживал убийцу, пока не стали прибывать охранники во все большем количестве, а нападающий бежал. Князь послал за ним в погоню группу всадников, чтобы те выследили и схватили его, а сам вернулся в город. Когда сообщение об этом распространилось вокруг, люди растерялись и переживали за него, но, когда князь появился, живой и здоровый, все улеглось. Посланные в погоню за убийцей всадники тщательно прочесали в поисках его горы, дороги и перевалы, пока наконец не нашли, но и тогда он успел ранить стрелами многих из них, пока не был схвачен. Когда его привели к Шамс аль-Мулюку, тот спросил: «Что толкнуло тебя к таким действиям?» – и он ответил: «Я свершил это дело только лишь на благо Аллаха Всемогущего, чтобы убить тебя и освободить народ от тебя потому, что ты угнетаешь бедных и слабых, ремесленников, рабочих и землепашцев, притесняешь как воинов, так и мирных жителей». Он также назвал имена нескольких не причастных членов стражи, которых обвинил в заговоре для свершения этого преступления. Князь арестовал их и хладнокровно предал смерти. Люди порицали его за казнь этих стражников на основе лишь голословного обвинения, без каких-либо доказательств и свидетельств. Но даже несправедливая казнь этих людей не удовлетворила князя, фактически он подозревал во всем своего брата Савиндж бен Тадж аль-Мулюка и, несмотря на то что он был старшим братом Савинджа, предал того страшной смерти от голода в каземате. Он доходил до крайности в своей жестокости и тирании и не останавливался ни перед чем.