Чтение онлайн

Вот и все. Эйнар постарел. Правда, что с возрастом мозг усыхает и превращается всего лишь в автомат по обслуживанию тела. Эйнар написал двадцать шесть книг, получил целый шкаф наград, читал лекции в университетах, а теперь — поглядите-ка на это немое чудовище с иссохшим, атрофированным воображением!

В свои восемьдесят он не мог выжать из себя ни строчки.

Эйнар погладил корешки книг на полке. Они были теплыми и пыльными. Теплыми от солнца, которое прокралось в кабинет в обход тяжелых штор, и пыльными от уныния.

Уныние. Вот то мерзкое, липкое, тягучее слово, которое, даже не будучи произнесенным, разлилось по дому и затопило его по самую крышу. Оно пахло грязной посудой, наскоро приготовленным комковатым завтраком и безвозвратным счастливым прошлым.

Жуткое слово, когда тебе восемьдесят и у тебя осталось не так много будущего.

Эйнар сел за стол и взял ручку. Раньше этого было достаточно, чтобы в голове распахнулся сундук с сокровищами. Диалоги, смешные словечки, подсмотренные сценки и наблюдения сверкали и переливались, ожидая, пока он соберет их в правильном порядке и переплавит во что-то большее.

Сейчас сокровища заменила все та же пыль. Серая, пустая, без малейшей искры. Эйнар знал, что если вглядываться в нее слишком долго, она породит убийцу — жалость к себе.

Рано или поздно этот убийца приходит ко всем старикам. И если старик недостаточно силен, чтобы одолеть его, убийца делает свое дело. Методично и быстро.

Эйнар пока еще мог ему сопротивляться. Пока еще…

В дверь требовательно позвонили. Эйнар встряхнулся. Ну конечно же, качели! Как же он забыл!

Месяц назад он заказал садовые качели для внучки. Его дочь уже много лет жила во Франции, а летом приезжала с внучкой на две недели, погостить. В этот раз все в последний момент отменилось — у малышки начался отит.

А он забыл позвонить в магазин и отказаться от качелей.

И вот теперь Эйнар стоял в дверях и объяснял все это молодому парню в комбинезоне и красной кепке. Парень вздохнул. Он уже успел вытащить части качелей из грузовичка, и вот предстояло пихать их обратно, звонить диспетчеру, оформлять отказ… Монстр уныния заползал в его душу, заливая глаза тусклой серостью. Парень вытянул шею, пытаясь разглядеть за домом сад.

— А хорошо бы они смотрелись, — сказал он, и сквозь уныние прорвалась надежда. — Может, все-таки оставите?

Эйнар вгляделся в него. Уныние шевелилось в нем, тянуло липкие щупальца и издевательски хихикало. Оно мечтало проглотить парня, как проглотило весь эйнаров дом. Конечно, с ним оно бы не победило так безвозвратно — грузчик был молод и полон сил. Он бы вскоре стряхнул его, как грязь, и оно бы шлепнулось под колеса его юной, стремительной жизни. Но на какое-то время оно все же одержало бы верх. На какое-то время его мир стал бы пыльным, тусклым и комковатым.

"Ну уж нет, серая гадина. Ты не получишь его."

Эйнар расправил плечи, как перед боем.

— Пожалуй, оставлю, — сказал он, и парень встрепенулся.

Уныние в его глазах зашипело и поползло прочь. Старик нанес еще один удар:

— Поставьте их в том месте сада, которое сочтете самым красивым.

Парень ухмыльнулся и козырнул. Его лицо приобрело сосредоточенное и вместе с тем добродушное выражение. Такое выделяет людей, которые делают то, что им по душе.

Эйнар готов был поклясться, что слышал предсмертный писк монстра. С видом генерала-победителя он сопроводил свою армию в сад.

Эйнар стоял рядом с парнем, пока тот работал. Дом с задернутыми шторами мрачно дышал ему в спину. Там все еще жила серость и пыль, но здесь, в саду, она отступала перед молодостью и энергией. Здесь Эйнар был в безопасности.

— Готово! — сказал парень. — Попробуете?

Эйнар взглянул на него. Нет, не шутит. Действительно предлагает ему, восьмидесятилетнему старику, испытать качели. А раз так…

Эйнар осторожно сел на качели и оттолкнулся. Вперед-назад, мягко, как в детстве, и никакого скрипа. Волшебство.

— Ну, как?

— Замечательно.

Парень улыбнулся еще шире. Эйнар заметил, что у него курносый нос и веснушки.

— Помочь вам встать? — участливо предложил грузчик.

— Нет… нет, спасибо. Я еще посижу.

… Вперед-назад, и чуть сильнее, так, что теперь уже вверх-вниз! Эйнар вытянул ноги в тапках и полетел вверх, почти до самого неба. Как же он раскачался! Аж ветер в ушах! Он рассмеялся, зажмурился и подставил лицо солнцу. Из глубины его памяти выбрался десятилетний чумазый мальчишка — брат — и встал рядом с качелями.

— Эйнар! Дай покататься!

Ветер принес запах яблочного пирога. Память снова расступилась, и вот в окне мамино лицо.

— Мальчики! Обедать!

Папа в тени дерева вытащил изо рта трубку:

— Эйнар! Ты перевернешься, слышишь?

Но Эйнар летит вперед, и тапки слетают с ног, а он хохочет…

Жил-был на свете мальчик, и было ему восемь лет, но все думали, что ему восемьдесят, и сам он думал, что ему восемьдесят, пока добрый волшебник не построил в саду качели. И тогда…

— Привет, Лизонька. Это дедушка. Как твое ушко? Хочешь, я расскажу тебе сказку, чтобы быстрей прошло? Да, Лизонька, новую сказку, совсем как раньше.

Зима. Ночь. Лес. По сугробам пробиралась хрупкая девушка в тяжелом тулупе. В руках она держала пустую корзину. Вот девушка остановилась, вздохнула, и попыталась согреть дыханием окоченевшие без рукавиц пальцы. Ей это почти удалось.

Где-то неподалеку завыли волки. Слишком неподалеку. Она огляделась. Окружающий пейзаж напоминал бутерброд с темнотой: сверху подсвеченные луной облака, посередине — черный и непроглядный лес, и в самом низу — снег, почти такой же, как облака. Девушка знала этот лес всю свою жизнь, но сейчас понятия не имела, где находится.

Вдруг… Она прислушалась. По лесу пролетел какой-то странный звук. И еще раз. И снова.

Кто-то играл на укулеле.

"Люди!" — подумала она и побежала на звук.

Вот впереди замелькало пламя — костерок, и до девушки донеслись красивые мужские голоса:

— Гори, гори ясно, чтобы не погасло…

Она выскочила из-за деревьев.

— Добры молодцы, позвольте у вашего костра…

Девушка поперхнулась и застыла.

У костра сидели драконы. В лапах у них были укулеле. На шеях — гавайские венки. Правда, учитывая погоду, цветы в венках были искусственные.