Чтение онлайн

— Вам не кажется, однако, что есть что-то печальное в этой тишине, в этой сырости и в том, как этот, словно девственный, слой снега покрывает все, словно огромный саван?

Матильду задел смысл этой простодушной фразы.

Она решила не рассказывать ни одной живой душе о своих снах и об их вещем смысле.

Вероятность близкого конца, конца ее жизни, нужно запрятать глубоко в ее душу. Это тайна ее и Бога, тайна, в которую не следует никого посвящать. Если она ошибается и благополучно переживет лето, всегда можно будет открыться какому-нибудь верному другу. Например, Шарлотте.

Однако замечание Джунии не прошло бесследно.

— Да, это верно, снег может навести на мрачные мысли, — согласилась она. — Моя бабушка, например, ненавидит падающий снег и говорит, что в такие дни она леденеет до мозга костей.

По телу молодой женщины пробежала дрожь.

— Очень холодно, — проговорила она с виноватой улыбкой. — Знаете, мама, лучше бы эти хлопья были потеплее!

Она закрыла окно и подошла к пылавшему в камине огню.

— Я слишком боюсь холода, он меня удручает!

— Вы солнцелюбивый цветок, Джуния! Неудивительно, что вам трудно переносить наши холода.

Юная египтянка сняла накидку. Одетая в алый шелк с янтарным оттенком, с черными, как ночь, волосами и глазами, она была похожа на султаншу, затерявшуюся вдали от родного сераля.

— Я хотела бы, чтобы всегда было лето, — призналась она, склоняясь к языкам пламени, к которым протягивала свои изумительной красоты руки, пальцы которых были унизаны кольцами.

— Лето… да, это счастливое время года, — пробормотала Матильда.

Сколько времени осталось у нее для того, чтобы понянчить ребенка, которого носит под сердцем невестка? Его ждут в апреле. Она подсчитала. Ей оставалось четыре или пять месяцев до… довольно! Не следует поддаваться этим мыслям, впадать в чрезмерную сентиментальность!

Она увидит сына Арно! Разве не это главное? Он родится при ней, у нее будет эта последняя радость…

Она стряхнула эти мысли.

— Вы правы, дорогая. Снег наводит меланхолию. Может быть, потому, что пробуждает воспоминания, которые мы неминуемо связываем с настоящим?

Джуния знала о смерти маленького Готье. Повинуясь сердечному порыву, она коснулась пальцами руки Матильды.

— Не надо думать о том, кто ушел, мама, давайте надеяться на того, кто должен прийти.

Взгляд ее глаз, на белки которых ложился отсвет смугловатой кожи лица, из-под густых, как у олененка, ресниц был исполнен такого участия и внимания, что Матильде сразу стало спокойнее.

— Вы правы, доченька. Надо думать лишь о будущем и об этом ребенке, которого мы ждем от вас.

— Он шевелится все чаще, — проговорила будущая мать, прикладывая ладони к своему поднимавшемуся животу. — Я постоянно ощущаю небольшие толчки, служащие для нас обоих какими-то удивительными сигналами. Это уже почти мой собеседник.

— У вас высокий живот, дорогая. Это считается признаком того, что будет мальчик.

— Я и хочу мальчика.

— Я тоже. Хотя, по правде говоря, мне безразлично, кто родится. Я жду просто появления любимого существа. Больше мне ничего не нужно.

— Арно хочет сына!

— Этьен тоже. Эти мужчины неисправимы!

Они все еще смеялись, когда вошла Шарлотта. Она раз в неделю заходила посмотреть, как развивается беременность, за которой следила все время.

— Здесь, я вижу, не скучают, — заметила она, целуя по очереди обеих женщин. — У меня же все совсем по-другому.

— По-прежнему трудно с Жираром?

— Я потеряла всякую надежду на его расположение ко мне, дорогая. Нет, дело не в его поведении, а в том решении, о котором он сообщил мне вчера вечером: он намерен вернуться в Испанию ради умерщвления плоти и остаться там навсегда!

С этими словами она сняла свой плащ и взяла в руки небольшие пузырьки, которые по ее указанию Джуния держала в закрытой шкатулке. Она посмотрела мочу на свет свечи.

Матильда порадовалась тому, что золовка сосредоточилась на другом предмете, и еще раз возмутилась про себя безумием Жирара. Она дала себе слово, еще со времени того бала во время карнавала, не оставаться с ним наедине, но не могла избежать встреч в дни, когда собиралась вся семья и когда он неизбежно присутствовал. Кроме того, она получала совершенно бредовые письма, сильно портившие ей настроение. В рассудке этого несчастного человека что-то сломалось, расстроилось, и он цеплялся за свою несбыточную мечту с упорством одержимого… Знать о том, что он находится в Испании, было бы для нее большим облегчением.

Шарлотта измеряла пульс у Джунии.

— Все хорошо, — проговорила она через минуту с удовлетворенным видом. — Вы подарите нам превосходного малыша.

Она уложила женщину на кровать с колонками, стоявшую в углу комнаты, опытной рукой ощупала ее живот и медленно помассировала его медленными кругообразными движениями.

— Прекрасно, предлежание у него правильное, и он, как и полагается, дает о себе знать своими толчками, — добавила она, удовлетворенно покачивая головой. — Все идет нормально.

— Вы не пообедаете с нами, сестра? Мы как раз садимся за стол.

— Вы же знаете, дорогая, как я люблю бывать с вами. К тому же в больницу я должна вернуться только к девяти часам.

С того времени как она стала регулярно посещать Джунию, эта общая трапеза стала обыкновением, и докторша была рада возможности восстановления покоя и сил в доме брата, в атмосфере мира и надежности, которых она была лишена в своем доме. В ее честь Арно с женой присоединялись к родителям, что придавало большую полноту этим моментам чисто семейного общения.

Уже был подан пирог с голубятиной, когда метр Брюнель заговорил о Бернаре Фортье.

— Утром я получил письмо из Италии о возвращении в ближайшее время этого молодого человека, — сказал он, приперчивая только что попробованную начинку. — Он, видно, добился там хороших результатов и пишет о своих делах в тоне, позволяющем думать, что он доволен своими успехами.

— Он сообщил дату приезда в Париж?

— Нет. Но не позже февраля.

— Уже второе февраля, — заметила Мари.

— Но он, может быть, сначала поедет в Блуа, ведь он живет там, — сказала Матильда.

— Если не ошибаюсь, речь идет о том самом молодом суконщике, чье имя довелось часто слышать в этом доме после моего возвращения?

Арно лишний раз отметил пор себя, как отсутствие человека лишает его представления обо всем, что происходило, о связях, намеках, вполне понятных другим, пока он находился где-то далеко.

— Это очень приятный юноша, — сказала Шарлотта, принимаясь за пирог. — Он всем здесь понравился.