Чтение онлайн

— Вы оставляете здесь не меня, Жирар, а вашу бедную жену, которой в конечном счете вы не принесли ничего, кроме печали и разочарования.

— Вы хорошо знаете, что она больше ничего для меня не значит!

— Ради Пресвятой Девы, прошу вас, очнитесь! Ваша якобы любовь ко мне не лезет ни в какие ворота! Наберитесь же здравого смысла!

— Жить отвергнутым вами невыносимо!

— Но, Жирар, в конце концов я вам никогда ничего не обещала! Ничем не поощряя вашего безумия, не переставала отклонять ваши авансы, ясно говорила вам о своем неудовольствии, неодобрении. Вы не можете сказать, чтобы я хоть на один момент вступила в эту бесчестную игру, в которую вы пытаетесь меня завлечь.

— Я больше ни на что не претендую. Поэтому-то и уезжаю.

— В конце вашего пути вы не встретите никого, кроме самого себя, мой бедный друг! Самого себя и свою навязчивую идею. Изменять нас должно не то, что нас окружает, а наше сердце. Ваше заблудилось на перекрестке дорог, идущих в разных направлениях. Направьте его на правильный путь, который вовсе не путь святого Якова, а путь гораздо более дальний, к вашему домашнему очагу!

— Вы совсем, совершенно не понимаете моих переживаний!

Он повысил тон. Его возбуждение становилось опасным.

На них оглядывались прохожие, торговцы скобяными изделиями прерывали свою работу, чтобы взглянуть на вышедшего из себя человека, который безудержно жестикулировал и говорил слишком громко. Для Матильды все это было пыткой.

— Хорошо, — проговорил Жирар. — Я покидаю вас, но поверьте мне: для вашего черствого сердца путь в рай заказан!

По его лицу скользнула ухмылка, полная какого-то подразумеваемого смысла, и он удалился большими журавлиным шагами.

— Вам нехорошо, мадам? — спросил ремесленник, возле лавочки которого завершилась эта сцена.

Услышав громкий раздраженный голос, он выбежал на улицу, еще держа в руках железный стержень, который перед тем начал обрабатывать молотом.

— Благодарю вас за вашу любезность. Пустяки. Я пойду.

Матильда чувствовала одновременно и ярость, и огорчение. Очень уязвимая к возможности попасть в смешное положение, она была не меньше расстроена чувством своей ответственности, хотя и не была ни в чем виновата, за состояние, помрачавшее рассудок своего поклонника. Сознание того, что не в ее силах изгнать из него демонов сумасбродства, ее удручало.

До улицы Кэнкампуа она добралась в состоянии глубокого волнения. Но у нее не оказалось достаточно времени задуматься над тем, в чем тут дело. На этот раз в мастерской оказался Бертран, навещавший ее теперь все реже и реже.

— Большая новость, мама! Возвратившаяся в Париж королева прислала к нам своего камергера заказать цепочку из чеканного золота для маленькой принцессы Маргариты, своей младшей дочери. Она хочет, чтобы цепочка была безукоризненного качества, и желает получить ее как можно скорее.

— Вы послали с камергером образцы моделей, которыми мы располагаем?

— Я предложил ему все наши эскизы. Ее величество сама выберет то, что ей понравится.

— Как скоро мы получим ее ответ? И когда должна быть готова цепочка?

Погрузившись снова в работу, она забыла о тяжелом дне, который начался так необычно и так неприятно продолжился, и, отбросив все, занялась только королевским заказом, который должен был прибавить блеска к репутации их дела.

Уже при Бертране, заразившем ее своим возбуждением, а потом и одна, когда он ушел, она работала до колоколов СенМаглуар, возвестивших окончание рабочего дня.

К вечеру серое небо стало еще более мрачным от словно набухших снегом туч. Снова посыпались крупные хлопья, под пеленой которых Матильда спешила домой. Она подбирала складки плаща и старалась не поскользнуться на своих защищавших обувь деревянных подметках.

Встретивший ее дома запах горевших в камине поленьев почти успокоил Матильду.

— Ну вот, дорогая моя! — воскликнул Этьен, увидев ее в дверях. — Вы можете гордиться тем, что довели человека до сумасшествия!

— Что вы хотите этим сказать?

— То, что сказал, дорогая: из-за вас наш зять Жирар впал в безумство.

— Окончательно?

— Да я вижу, вы были в курсе его состояния, раз вас интересует лишь степень его сумасшествия!

— Увы, друг мой, как я могла этого не знать? Не дальше чем сегодня, после обеда, он остановил меня на улице со своими абсурдными речами, которые не остались незамеченными даже для прохожих!

— Примерно так я и думал.

— Вы видели его?

— Да, видел, с ножом в руках!

— Что вы говорите?

— Истинную правду. Разъяренный вашим отказом, ваш поклонник решил отделаться от препятствия, стоящего между ним и вами.

— Господи!

— Да, да! Спрятавшись под навесом нашего дома, он ждал, по колено в снегу, когда я буду возвращаться домой, чтобы принести меня в жертву своей безумной страсти.

— Этьен, вы шутите!

— Ни в малой степени, мамочка! Дядя правда только что пытался заколоть папу!

— Это просто немыслимо!

Не сняв даже плаща, Матильда в замешательстве упала на кофр, стоявший у двери. Пока она вынашивала в себе жалобные мотивы на явно фантастическую тему собственной смерти, ее муж из-за нее подвергся настоящей опасности, которой угрожал ему Жирар!

— Боже мой, Боже мой, если бы я только могла подумать…

— И что бы вы сделали, дорогая, если бы знали, что супруг Шарлотты намерен пожертвовать мною ради ваших чар?

Он улыбался. Взяв в руки голову жены, он поцеловал ее лоб, в уголок губ и в щеку.

— Ладно, успокойтесь, милая, видно, мой час еще не пришел. Вы не должны сожалеть о своем благоразумии.

Матильда спросила:

— Что же все-таки произошло?

— Жирар не заметил моего слугу, который бросился на него, прежде чем тот успел нанести удар. Уж не знаю, чем бы все кончилось, если бы ему не помешали. Рука его да и все тело дрожали, и он кричал, что еще разделается со мной.

— Увы! Шарлотта знает?

— Конечно, ей надо было об этом сказать.

— Когда Жирара обезвредили и задержали в доме, не спуская с него глаз, я послал сына в Центральную больницу за сестрой, как бы она ни была занята. Он как можно осторожнее рассказал ей о том, что произошло. Впрочем, она, по-видимому, не выказала большого удивления.

— Я сто раз хотела с нею об этом поговорить… но мне это было так трудно…

— Знаете, дорогая, надо было быть слепым, чтобы в последние месяцы не замечать этого во время наших семейных встреч.