Чтение онлайн

Жанна покраснела и страшно рассердилась. За целый год она очень мало слышала о Бернаре и не переставала твердить себе, что пьемонтские девушки очень хороши собою…

— Как я понял из его письма, он намерен приехать прямо в Париж, — продолжал Этьен. — О Блуа он даже не упоминает.

— Стало быть, у него есть о чем с вами поговорить, — предположила Мари с невинным видом, бросив на сестру взгляд, в котором невинности было гораздо меньше.

— Возможно. Посмотрим.

Сам Этьен так же не чувствовал такой уверенности в намерениях молодого человека, как год назад. В нескольких своих письмах за это время суконщик писал главным образом о своем деле, о том, чему научился в Турине, но не было ни одного намека на то, что он сохранил хоть какое-то особое воспоминание о Жанне, ни признаков того, что его эта тема еще интересует.

— Знаете, кого я встретил утром на улице Сен-Жак? — неожиданно спросил Арно.

Он склонился к Джунии, изящно расправлявшейся со специально приготовленной для нее курицей, приправленной шафраном. Она никак не привыкала к блюдам из свиного мяса и предпочитала скорее поститься, нежели питаться мясом этого нечистого животного.

— Речь идет об еще одном персонаже семьи, о котором вам пока не известно, дорогая. И так будет еще долго, так много у нас всяких родственников!

Он обнял располневшую талию жену, поцеловал висок в завитке черных волос. Радости любви делали веселым и задорным беспокойного студента, каким был когда-то Арно.

— О ком вы говорите? — поинтересовалась Матильда.

— О Гертруде, мама, ни больше ни меньше!

— Я думала, что она вместе с Обри и Изабо уехала далеко из Парижа.

— Они все трое уехали сразу же после суда. Мне это хорошо известно. Я специально следил за этим, — проговорил метр Брюнель.

В доме на улице Бурдоннэ никогда не говорили об этой троице, так злополучно замешанной в том, что случилось с Кларанс. Артюса Черного повесили, а Гертруду приговорили всего к шести месяцам тюрьмы. Перед судившим ее судом она превосходно сыграла роль жертвы. Ловко используя угрозу насилия, которой она подверглась, она объявила о своей полной невиновности. Висевшее над нею обвинение в сообщничестве было снято с учетом той роли, которую она сыграла при аресте преступника, разыскивавшегося за совершенные им преступления. Кроме того, представившись невинной девушкой, обманутой негодяем, она добилась того, чтобы ее действия в попытке совершения убийства подпали под понятие необходимой обороны, и это обвинение также было снято. Таким образом, она отделалась довольно легко. По меньшей мере, в глазах закона. Публика реагировала иначе, и аптекарей обязали закрыть лавку и покинуть столицу, чтобы успокоить возмущенных парижан.

Они вместе с Гертрудой уехали и поселились в небольшой деревне на берегу Уазы, как всем казалось, навсегда.

— Что она может здесь делать? — вздохнула Шарлотта. — Ее лишили права учить детей, это было ей запрещено официально. Я думала, что она просто помогает отчиму готовить микстуры и другие лекарства, которые могут понадобиться добрым людям этого глухого уголка.

— Может быть, она в Париже лишь проездом.

— Скорее наоборот, — заметил Арно. — Она прогуливалась в компании каких-то подозрительных типов, которые бывали у Рютбёфа перед моим возвращением. Мне показалось, что она великолепно чувствовала себя среди них, и я не удивился бы тому, что она намерена еще раз попытать счастья в нашем городе.

— Подозрительные субъекты ее никогда не пугали, это хорошо показала ее история с Артюсом Черным. Если не ошибаюсь, деревенская жизнь, к которой ее вынудили, довольно быстро должна была стать ей в тягость. Как только она сочла, что слухи об ее авантюрах улеглись, она поставила себе одну цель: возобновить свои прежние связи.

— Не будем забывать о том, что она приписывала себе поэтические способности и писала стихи, качество которых приходилось оценивать ей самой.

— Но что же сталось с Изабо и Обри…

— К счастью, у нас теперь есть и новые члены семьи, — заявил Арно, снова наклонившись к Джунии, которую поцеловал в щеку.

— И будут другие! — добавил метр Брюнель с заговорщицкой улыбкой в сторону невестки.

Как и все остальные, он был очарован молодой женщиной. Между ними установились окрашенное сердечностью взаимное уважение, вызывавшее порой подозрение в кокетстве. Этьен любил смешить Джунию, что подчеркивало приятную сторону его характера, другая сторона которого, — думала Матильда, — оставалась всегда не менее заметной.

«Я вышла за двуликого Януса, — повторяла она себе в сотый раз. — В один и тот же день он может быть без какие-либо видимых причин то жизнерадостным, то желчным… Лицо то озаряется светом, то мрачнеет… Мне никогда не привыкнуть к этим непонятным скачкам его настроения!»

Обед закончился. Все встали из-за стола, Матильда подошла к мужу, взяла его руку и оперлась на нее.

— Вы пойдете со мною на улицу Кэнкампуа? — спросила она непринужденно, стараясь никак не изменить своей обычной манеры.

Если бы он обнаружил хоть малейшую ненормальность в том, как себя держит жена, Этьен тут же забеспокоился бы, и с его хорошим настроением было бы покончено… да и со многим другим, кроме хорошего настроения!

Полно! Надо срочно прогнать эти мысли! Их отражение на ее лице встревожит близких. Если ей действительно суждено протянуть ноги к концу лета, к поре уборки плодов и хлебов, когда ей придется войти в сады Отца, то у нее есть еще время на то, чтобы все предусмотреть и подготовиться к своему уходу.

— Увы, дорогая, вас это огорчит, но я не могу сопровождать вас, — ответил метр Брюнель. — Не знаю, помните ли вы, что я должен сегодня быть на собрании нашего братства.

— Да, верно! Я совсем забыла про это. Извините меня, я становлюсь все более и более рассеянной!

Она держала себя естественно, была спокойна и удивлялась той легкости, с которой ей это удавалось. Так, значит, знание того, что, возможно, придется скоро умереть, если, конечно, эту вероятность принимает доверчивая душа, не вносит никаких существенных изменений в обычное течение дней, минут?

Снег прекратился. Как и повсюду в городах, первоначальную белизну сменила грязь. Люди с трудом пробирались по скользким мостовым.

Шарлотта рассталась с невесткой на пороге дома. Она пошла направо, в сторону острова Ситэ, а Матильда повернула налево. Не успела она свернуть на улицу Ферронри, как из-под какого-то навеса перед нею появился высокий силуэт.

— Я ждал вас.

Шаровидные глаза Жирара смотрели яростно и не внушали ни малейшего доверия.

— Очевидно, Шарлотта рассказала вам о моем предстоящем отъезде?

— Да, она об этом говорила.

Они шли рядом под звуки ударов кузнечных молотов в унылой холодной мгле, сочившейся с тусклого неба, вдоль стены кладбища Инносан.

— Я очень не люблю, когда меня видят в компании любого мужчины, кроме мужа, — заметила Матильда. — Зачем вы явились сюда? Я знать не хочу о ваших планах.

— Потому что уже почти год, как мне не удалось ни разу встретить вас одну, а ждать я больше не могу! Дело вовсе не в моем отъезде, но, увы, в том, что мне предстоит покинуть вас без надежды на возвращение!