Чтение онлайн

После того как леди и джентльмены отправились на прогулку, Джорджи выждала пятнадцать минут. Она сняла ботинки, спрятала шпильку, найденную во внутреннем кармане, проверила, чтобы в кармашке лежала счастливая монетка. Теперь можно идти.

Несколько минут она прислушивалась, стоя в дверном проеме. Долетали звуки открывавшихся и закрывавшихся дверей, слышался грохот из гостевых опочивален этажом выше, где хлопотали горничные. С этим этажом они уже закончили; еще час назад Джорджи видела, как они собирали инвентарь. Вокруг не раздавалось ни шороха. С колотящимся сердцем и трясущимися руками она босиком припустилась по коридору.

Джорджи мнила, что кабинетная дверь окажется заперта, что несколько жутких минут она повозится со шпилькой, после чего ни с чем возвратится в опочивальню. Она никак не ожидала, что повернет ручку и дверь отворится.

Она вошла в кабинет и закрыла дверь. Сердце сорвалось в галоп, дыхание стало прерывистым.

Комната была обшита панелями из орехового дерева, темно-зеленые занавески закрывали окно почти целиком. Две настенные полки заставили большими учетными книгами в кожаных переплетах. На столе, господствовавшем в комнате, тоже лежали книги, одна из коих открыта.

Джорджи тихонько подошла к столу с шестью ящиками и подергала каждый. Все заперты. Она вынула шпильку и дрожащими пальцами вставила в замочную скважину. Долгие минуты она возилась с замком, пытаясь совместить тонкую проволоку с устройством. Без толку. Ничего она не откроет. Джорджи тщетно крутила шпильку, под платком выступил пот. Как же не хватало отмычек, кои она начала осваивать. Сдавшись, она убрала шпильку в карман.

Далее бюро.

После осечки с ящиками от уверенности не осталось ни следа. Она попытается открыть бюро и снова сядет в лужу. В итоге она уйдет, ослабевшая от страха, обозленная неудачей.

А может, и нет.

Из замочной скважины откидной крышки торчал ключ. На миг Джорджи изумленно на него воззрилась. «Судьба», — подумала она, засим повернула ключ.

По мере того как крышка опускалась, снизу появились деревянные опоры. Крышка, откинутая на опоры, превратилась в рабочий стол, поверхность коего обтянута красной кожей. В бюро лежали пачки, похожие на корреспонденцию. Каждая пачка перевязана лентой или веревкой, к некоторым прикреплены пояснительные записки, к некоторым — нет.

Задеревеневшими пальцами Джорджи перебирала пачки, стараясь их не путать, но сделать сие сложно. Если верить надписям — «Письма от мистера Уикхема насчет земель фермы Халтон, 1807 год»; «Письма от миссис Кельвин насчет Клуба обедневших дворянок», — многие пачки к делу не относились. Сознавая, что время не резиновое, Джорджи приняла надписи на веру и сосредоточилась на других пачках, кои открывала дрожащими руками, негнущимися пальцами боролась с крепкими узлами. Она быстро их просматривала, а выяснив, что интереса они не представляют, складывала и связывала.

Часы на каминной полке громко тикали, действуя на нервы, не давая позабыть о времени. Они били каждые пятнадцать минут. Добравшись до последних пачек, она совсем отчаялась. Больше ничего нет. Весь риск зря. Рано или поздно те, кто отправился на прогулку, в том числе Дансмор и Харланд, вернутся.

Джорджи открыла предпоследнюю пачку с надписью: «От П. 1801–1803». Едва она развязала узел, шесть или семь писем упали на стол. Все адресованы леди Элизабет Дансмор, подписаны одним и тем же мелким аккуратным почерком. Она просмотрела первое письмо от Питера, смекнув, что это нынешний муж леди Дансмор, ее дядя.

Первое письмо было скучным до жути. Второе тоже.

А вот третье нет.

В глаза сразу же бросилась дата: 14 сентября 1802 года. Тогда средь бела дня в пяти минутах ходьбы от «Камелота» карманник зарезал ее мать. Забрав несколько монет и сорвав с шеи маленькую нитку жемчуга, он бросил мать умирать.

Годы спустя, после того как Макс рассказал о родительском браке, Гарри заподозрил, что это очень кстати — напасть на мать на улице всего через несколько дней после смерти кузена Бенджамина, когда выяснилось, что наследство должен получить Гарри.

Джорджи в это верить не хотела. Она перевела глаза с роковой даты на короткую записку, изложенную ниже.

Дорогая Элизабет!

Ты была права. Сегодня ко мне приходила эта женщина.

Я сделал все, о чем мы условились, но когда я попросил никому ни о чем не рассказывать, пока я не пообщаюсь с солиситором, она насторожилась.

Я забеспокоился и послал Монка проследить за ней. Не серчай. Я не верю, что у нее нет документов. Судя по ее словам, нет, но даже если она слукавила, я счел, что молчание гораздо важнее. Впрочем, одно я могу сказать точно: дети ничего не знают.

Я убежден, что опасность миновала. В Бедфордшир вернусь через неделю. Увидимся в следующий четверг.

С любовью,

Питер

Она трижды перечитала текст, поначалу без слез и растерянно, затем с нарастающим ужасом и комом в горле. Джорджи сложила письмо, вместе с остальными перевязала черной хлопковой лентой и убрала в карман.

Она проверила две последние пачки, но не обнаружив ничего любопытного, принялась возвращать все на место. Однако отчего-то все смотрелось иначе.

Кто-нибудь заметит? Джорджи переложила пачки, стараясь воссоздать бедлам. Но чем дольше она возилась, тем больше чудилось, что все не так. Только лишь часы пробили в третий раз, она закрыла бюро. Она и так долго здесь пробыла.

Джорджи приникла ухом к двери, минуту спустя чуть приоткрыла дверь и высунула голову. Коридор пустовал. От облегчения закружилась голова, накатил экстаз.

Она закрыла за собой дверь и быстро пошлепала по коридору, завернув за угол, как раз когда Харланд оказался на верхней ступени с темноволосой женщиной на руках.

Натан обмер. Джорджи тоже. Внешний вид — потрясенное выражение, босые ноги — говорил, что она возвращалась в опочивальню из той части дома, где ей совершенно нечего делать. Она метнула взор на мисс Люсинду — которая, на счастье, разговаривала с сестрой и леди Дансмор, — засим бросилась за угол.

— Я раздосадована случившимся, дорогая, — говорила леди Дансмор. — У вас есть с собой шитье либо книга? Если желаете, я принесу книгу из опочивальни. Несколько романов могут прийтись вам по вкусу.