Чтение онлайн

Замечали ее не только женщины. Рослый лакей по имени Джим неустанно на нее поглядывал, а мистер Элдер, один из камердинеров, слишком часто для простого дружелюбия хлопал по плечу. «Если бы они заглянули в бриджи, интереса бы поубавилось», — сдерживая улыбку, мысленно рассудила она.

Сегодня Джорджи приятствовала ко всем. Пусть на ней не надето красивого платья, но она непременно станцует. Конечно, будоражил не только прием. Джорджи кое-что запланировала на потом: ночью она проберется в графский кабинет.

Она много раз пыталась попасть в кабинет, но всякий раз дверь оказывалась заперта. Макс выхлопотал набор профессиональных отмычек, и она ежедневно тренировалась. Аккурат вчера у нее почти получилось отпереть дверь, но вдруг она услышала, что кто-то приближался. К счастью, это была всего лишь служанка, а не Дансмор. Девушка счищала с настенных бра расплавленный воск. От поисков Джорджи пришлось отказаться.

Она не сомневалась, что на сей раз все получится. Требовался лишь удобный случай, а сегодня идеальная ночь для того, чтобы применить навыки, ибо гости, включая Харланда, улягутся спать раньше слуг.

Джорджи не обращала внимания на тоненький голос разума, подсказывавший, что вряд ли она найдет доказательства, на которые рассчитывает. После всего, что она сделала, дабы сюда попасть, она должна хотя бы попробовать. Время на исходе. Она должна попробовать ради Гарри. Это их последняя надежда.

— Добрый вечер, мистер Феллоуз.

В желто-зеленом платье Тилли Браун выглядела очаровательно. Джорджи убрала монетку в карман и отвесила элегантный поклон.

— Мисс Браун. Прекрасно выглядите.

Тилли подмигнула.

— Да вы и сами выглядите замечательно.

— Можно пригласить вас на танец?

— Разумеется.

— Тогда, возможно, я удостоюсь чести сопроводить вас на первый танец?

— С радостью, — просияла она.

Джорджи чуть не захохотала, наслаждаясь своим рыцарским благородством и яркими искрами у Тилли в глазах. «Жаль, настоящие мужчины не ведут себя так же».

— Я бы принес пунша, — примолвила Джорджи, — но пока что никто не рискует приближаться к столам. Полагаю, мы ждем миссис Уатт и мистера Дженкинса.

— И его светлость, — сказала Энни. — Граф с матерью жалуют в первый час. Нам можно повеселиться, после того как они уйдут.

Ответить Джорджи не успела, ибо в распахнувшейся двери возникли миссис Уатт и мистер Дженкинс.

— Добрый вечер, — объявил мистер Дженкинс, усмиряя болтавших слуг. — Вижу, все готовы праздновать. Скоро мы начнем веселиться. Однако через несколько минут спустятся его светлость и гости. Посему я попросил бы вас встать рядом со мной, дабы поприветствовать его светлость.

Радости поубавилось. Все выстроились в два ряда посреди бального зала: мужчины сзади, барышни впереди. «Что за редкостные бараны», — гневно подумала Джорджи.

Они ждали. И ждали. Спустя целых пятнадцать минут донеслись звуки приближавшихся шагов. Дверь распахнулась, и вошли уверенные модные аристократы, щебетавшие между собой. «Пришли поглазеть на подчиненных», — угрюмо подумала Джорджи.

Первой шагала величавая леди Дансмор, одетая в темно-синее платье, на голове покачивались длинные серебристые перья. Дансмор, высокий, бледный, худой, с ярко выраженным вдовьим пиком, вошел следом за ней. Облаченный во все черное, по мрачности он ничем не уступал священнику.

Гости лепетали, кидали любопытные взоры на неподвижных гуляк. Среди них был и Харланд, выглядевший роскошно и недосягаемо в прекрасных одеждах, рубиновая брошь в складках платка напоминала густую каплю крови.

Джорджи мельком глянула на Тилли Браун. Глаза у нее уже не искрились. Несмотря на прекрасное настроение в самом начале, при виде дам в превосходных платьях и с длинными перьями она вновь ощутила себя неказистой и заурядной. Хотелось развернуться и убежать, закричать: «Идите к дьяволу со своим приемом!», бросить мясной пирог в голову лорду Харланду, что крутил черную шелковую ленту монокля и весело оглядывался.

Красивый привилегированный павлин.

В этот самый миг Джорджи уже не хотела у него служить. Как и влиться в их ряды. Она хотела отрешиться от сей иерархии, затосковала по равноправному обществу. Сие изумило, ибо, несмотря на то что ее растили в театре, иногда она чувствовала себя там не в своей тарелке.

Актеры всем сердцем любили театр. Джорджи не любила. Ей там нравилось, но порой она мечтала о другой жизни. В порыве откровенности она сознавалась себе, что отчасти притязания на права по рождению — это шанс изведать, что можно жить по-другому.

— Добрый вечер, — изрек Дансмор, после чего гости смолкли. — Надеюсь, вы не против, что мы заявились. Мы с матушкой хотели лично пожелать вам веселого Рождества и поблагодарить за усердный труд в минувшем году.

Он улыбнулся, но, судя по виду, смущался. Джорджи позабавило, что Дансмор — ее кровь, а стоявшая рядом с ним женщина — ее тетя.

— Если не возражаете, — продолжил Дансмор, — мы присоединимся к вам на несколько танцев, а потом оставим вас праздновать. — Он шагнул вперед. — Миссис Уатт, окажете мне честь?

Миссис Уатт склонила голову и сделала шаг вперед.

Леди Дансмор приглашения на танец ждать не стала. Она перевела властный взор на мистера Дженкинса, который послушно протянул руку.

Вслед за тем гости вместе со слугами выстроились рядами. Оставшиеся мужчины первым делом обратили взгляды на камеристок, а Харланд подошел к простоватой посудомойке, коей не больше шестнадцати, и одарил великолепной улыбкой, приглашая на танец. Сие типично для Харланда — нарушать традиции и делать по-своему. Однако Джорджи улыбнулась уголком губ, ибо это любезно с его стороны. Посудомойку переполнила радость.

Джорджи хотела отыскать Тилли, но наткнулась на привлекательную женщину лет тридцати пяти с рыжеватыми волосами, в довольно смелом платье из золотистого шелка и сетчатой ткани. Она надменно вскинула бровь и ждала.

— Позволите пригласить вас на танец, мэм? — решительно поинтересовалась Джорджи.

Поверх плеча женщины Джорджи увидела, что Тилли встала в ряд вместе с гостем и устремила на нее печальный взор.

— Я уж думала, вы никогда не предложите, — иронично отозвалась женщина, оглядывая Джорджи с головы до ног. Джорджи подставила локоть, а женщина взяла ее под руку. — Я миссис Марш. А вы?