Чтение онлайн

— Я прекрасно это помню. Если ты думаешь, что мне это нравится, то ты глубоко ошибаешься — он тяжело вздохнул — но долг есть долг. Спири разве ты не хочешь получить милость императора?

— Мне не нужна ничья милость! Мне нужен ты!

— Спири, Спири. Мы на грани огромного шухера, — она вздрогнула, мысленно префект обругал себя. Он понял что небрежно оброненное им слово всколыхнуло кошмарные воспоминания которые Спирия безуспешно пыталась похоронить в себе вот уже восемь лет. Амвросий успокаивающе погладил по спине — Извини — смущенно пробормотал он.

— Цепной пес императора, — со смесью снисходительности и презрения кинула она. Амвросий вновь вздохнул:

— Кто-то ведь должен заботиться и об Империи, — она вздохнула.

— Не расстраивайся, — попытался ее утешить префект, — еще пару лет напряженно работы. Потом подготовлю приемника, брошу все, заберемся в самый далекий уголок, и тогда ничто в мире не сможет угрожать нашему покою, — Спирия скептически улыбнулась. Она слабо верила, что префект способен бросить работу, но надежда все равно теплилась в душе.

— Хорошо, — она старалась говорить твердо, но голос предательски дрожал, — я сделаю, что ты просишь, но не ради Империи или Августа, а ради тебя, — Амвросий не стал ничего говорить. Помолчав, она вдруг сказала:

— Знаешь, он тебя очень сильно не любит. Даже ненавидит — нарушила молчание гетера — Прямо он не говорит, но вскользь кинутым фразам ясно, что он убил тебя сам, если бы мог.

— Скорее если бы не боялся. Он прекрасно понимает или что вероятнее ему внушили, что между ним и Империи стою я. Теперь думаю мне пора, — с сожалением проговорил префект. Спирия с явным нежеланием разомкнула руки, но перед тем как упорхнуть с колен любимого поцеловала его в нос. Взгляд Амвросия начала покрываться дымкой, и он затряс головой отгоняя так некстати нахлынувшие воспоминания.

Резко встал, подошел к массивной кровати. Отодвинул край, приподнял ковер и постучал по стене условным шифром. Раздался глухой звук. Префект повторил. Не успел он закончить как в стене неслышно отворилась дверь до того абсолютно незаметная. Появился смущенный молодой человек лет двадцати пяти в белой тоге с нашивками колоска и летучих сандалий на плечах — знак того, что его семья торгует хлебом.

— Секст, — поприветствовал его префект, — заходи не стесняйся, — отчего юноша залился краской. На плохо гнувшихся ногах он вошел в комнату, держа в руках свернутую одежду. Префект развернул тогу, критически осмотрел ее и остался доволен. Прежде чем скрыться в нише он тихо сказал:

— Буду утром. Не скучайте, — и, обращаясь только к гетере озорно подмигнув — не замучай мальчика. Как в прошлый раз, — Секст покраснел. Гетера подошла к нему сзади прижалась, правой рукой как ребенку растормошила волосы, а левой прошлась вдоль бедра юноши, мягко поглаживая бугорок. От того, что это происходило на глазах префекта, которого с гетерой связывают близкие отношения, Секст покраснел еще больше. Гетера, ухватив за волосы, властно повернула голову Секста к себе и жадно впилась в губы юноши. Амвросий благодушно ухмыльнулся и закрыл дверь.

Наскоро переодевшись, префект подошел к стене увешенной различными изображениями лошадей. Амвросий вздохнул. Секст так же искренне любил грациозных животных, как и был азартен. Именно это пагубное чувство чуть не погубило его. Благодаря вмешательству префект он расплатился с долгами, наделанными на ипподроме и о которых он не хотел говорить отцу. Префект заставил его клятвенно обещать, что больше никогда не играть, а заодно стал безотказным помощником Амвросия. Обещание Секст еще ни разу не нарушил, но к неудовольствию родителя вместо того чтобы взять за ум и заняться семейным делом, он увлекся рисованием. Правда вместо портретов или пейзажей, он отобрал исключительно лошадей. Присмотревшись к некоторым, Амвросий отметил, что толика таланта у парня все же присутствует. «Может из него и выйдет толк» — мельком подумал префект и тут же выкинул эту мысль, задумавшись о более насущных вещах.

Нащупав среди мозаики из картин и набросков незаметный выступ, Амвросий что есть силы нажал. В ответ на усилия раздался щелчок, дверь немного приоткрылась. Префект ступил в темноту, потянул скрытую дверь, дожидаясь ответного щелчка. Оказавшись в полной темноте, он уверенно начал спускаться. Ноги привычно ступали по ступенькам, минуя выбоины и выступы. Спустившись, он сделал еще двадцать шагов и повернул влево. Еще через тридцать шагов свернул вправо и шагал пока не уперся в стену. Открыть замок изнутри не в пример легче, чем снаружи и через несколько секунд префект покинул темный коридор.

Не успел он ступить несколько шагов, как обо что-то споткнулся.

— Орк тебя раздери, — в сердцах бросил он.

— Меня? — насмешливо с хрипотцой поинтересовался знакомый голос. В проеме отодвинув ковер, изображавшим малолетнего вора, уводящих стало коров, неодобрительно качая головой, стоял седой, но еще достаточно крепкий старец. С его приходом в комнате стало заметно светлее, и Амвросий заметил недалеко два кресла и непочатую амфору на небольшом столике. Поневоле он проникся благодарностью к жрецу.

— Рад приветствовать тебя путник, — сказал он, поднимая подсвечник, который отлетел в конец комнаты. У Амвросия вертелось много разных слов и, судя по ухмылке на холеном лице старца, чувства префекта недвусмысленно отразились на его лице. В итоге он решил за лучшее не гневить Меркурия в лице его жреца из-за подобной мелочи и как можно вежливее ответил:

— Пусть несчастья обойдут это место стороной!

— Да будет так! — торжественно изрек жрец. Одновременно с этим полыхнул жертвенный огонь, подтверждая искренность слов.

— Путник! Ты продел долгий путь, — торжественно продолжал жрец, смахивая пыль с тоги Амвросия, — что привело тебя дом Меркурия? Желаешь удачи в торговых делах? Или может еще что-то? — вкрадчиво закончил жрец. Префект не ответил и жрец жестом пригласил Амвросия присесть, а сам быстро вернулся с двумя свечами и всадил их в злополучный подсвечник.

— Вина? — спросил он и, дождавшись быстрого кивка, наполнил две чаши.

— Все-таки в чем-чем, а в отсутствии гостеприимства храм никогда нельзя упрекнуть, — сказал префект, оторвавшись от чаши.

— Наш бог всегда покровительствует путешественникам, — префект из вежливости не стал добавлять чему еще покровительствует данный бог.

Удобно устроившись напротив префекта, жрец не преминул пожаловаться на старость, на что Амвросий скептически хмыкнул. Жрец поджал губы и замолчал. В молчании они опустошили чаши. Понимая, что играть в молчанку бессмысленно жрец нарушил молчание:

— В храме крыша течет. Да и вообще ремонт не мешал бы.

— Я всегда рад совершить богоугодное дело, — вежливо сказал Амвросий, но прямо сейчас не спешил оказывать денежную поддержку. Впрочем, жрец и не надеялся.