Чтение онлайн

Не менее бойко шла купля-продажа всевозможных тканей, ковров, посуды, одежды, сбруи, пряностей, шафрана, шалей, всякой живности. Крики зазывал, звуки музыкальных инструментов, рев ишаков и верблюдов, пение дервишей, яркое разнообразие одеяний торговцев и покупателей — все перемешалось в невообразимую палитру цветов, запахов и звуков.

С левой стороны от главных ворот Буланд-Дарваза тянулся в два ряда саррафа-махалла — квартал ювелирных лавок. Здесь было гораздо меньше базарного шума, гама и толкотни. В этом тихом уголке покупатели не спеша выбирали товар.

Вот и сейчас ко второй лавке первого ряда подошли три человека, явные фаренги: юноша огромного роста, невысокий бородач средних лет и женщина — молодая и очень красивая, что сразу отметил хозяин лавки.

Еще в Сонамарге, на пути в Шринагар, Григорий познакомился с менялой местного базара, которому попытался продать маленький бриллиант, чтобы на вырученные деньги купить лошадей и товар для выгодной продажи где-нибудь в Индии. Он уже успел выяснить, что в Джайпуре, например, хорошо шел кашмирский шафран. Однако у менялы не нашлось денег, чтобы приобрести предложенный камень. Он долго вертел его и, цокая языком от изумления, что-то бормотал насчет того, что такая красота достойна быть в сокровищнице самого субедара Кашмира эмира Мансур-хана. Глаза менялы жадно блестели: он сразу смекнул, что простодушного фаренги можно будет легко надуть и сделать на этом хорошие деньги. Он объяснил Григорию, что глава их торговой общины купец Парвез имеет в Шринагаре большую ювелирную лавку и только у него найдется сумма, необходимая для покупки этого бриллианта. На том и порешили. Меняла написал записку для Парвеза и объяснил, как его найти.

Григория беспокоил минимум одежды у Дангу, да и сам он хотел бы одеться и обуться получше. Золотая монета и услуги хитрого льстивого менялы быстро сделали свое дело. Через полчаса Григорий щеголял в новом халате, штанах, мягких кожаных сапожках и войлочной гуджорской шапочке. Долго судили и рядили, как одеть Дангу, и наконец остановились на куртке — серапе голубого цвета без рукавов с пояском. Юноша нехотя напялил ее на себя, однако наотрез отказался надевать что-нибудь на ноги, оставшись босым. Дарья поменяла свой халат на новый.

Парвез сразу же обратил внимание на этих фаренги, как только они вошли в квартал ювелирных лавок, — слишком уж необычной и живописной была эта группа.

Григорий подошел к Парвезу и учтиво поклонился:

— Салам-алейкум! Дело у нас к тебе важное есть, мухтарам! — громко сказал он.

— Ва-алейкум-ас-салам! Да ниспошлет вам Аллах благополучие! Слушаю вас, — ответил Парвез.

— Мы из матушки России и находимся в услужении Белого Царя, Петра Алексеевича. Звать меня Григорий, а это Никита и Дарья. И вот записка для твоей милости при нас, — и Григорий протянул ювелиру сложенный листок бумаги.

Парвез раскрыл его, быстро пробежал глазами и, приветливо улыбнувшись, произнес:

— Ва-алейкум-ас-салам! Входите, пожалуйста! — и он сам поудобнее раскинул для них подушки на ковре внутри лавки.

Григорий и Дарья привычно расположились на подушках, скрестив ноги. Дангу попробовал сделать так же, но ему было неловко. Он вздохнул, слез с подушек и присел на корточки, как делали все кангми. Сразу стало удобно и хорошо. Дарья смешливо прыснула, глянув на него.

— Пострелка, чего ты, не след хихикать! — цыкнул Григорий на нее. — Слышь, Никитка! Эдак все бусурмане сидят. Да и ты вскорости привыкнешь.

Потом, обращаясь к ювелиру, продолжал:

— Мухтарам! Вот у нас что есть.

Он снял котомку с плеча, вынул из нее тряпицу и, осторожно развернув, вынул маленький бриллиант.

— Нам лошадей купить надобно и товару кой-какого. Сколько дашь за него?

Парвез осторожно взял камень, повертел в пальцах, затем посмотрел на свет, проверил на пробном брусочке и положил на маленькие весы. Взвесив, он еще раз внимательно осмотрел бриллиант и сказал:

— Сто тысяч рупий! — и он уставился на Григория черными глазами.

— Ух ты! Пресвятая Богородица! Зело много, на все хватит! — Семенов перекрестился.

Потом схватил за руки Дарью и Дангу.

— Слышали, дети мои? Сто тысяч! Все у нас таперича будет. Откроем дело. Будем торговать. А коли Господь расположит, — будет прибыток и домой махнем, а?

— Ой, как домой-то хочется, дядя Григорий, — радостно ответила Дарья.

— А где дом Дангу? — грустно спросил юноша.

— Дак в Москве все твои родичи проживают. А в Новгородчине имение твоего батюшки князя Боголюбова. Ладно, потом поговорим об этом, дети, — заключил Григорий.

Парвез ждал, вежливо наклонив голову, и не вмешивался в разговор гостей. А когда они замолчали, спросил Григория:

— Бабуджи согласен?

— Да, мухтарам!

Парвез удовлетворенно кивнул.

— Эй, Нанди! — Он повернулся к бордовой бархатной занавеске за своей спиной. Из-за полога высунулась бритая голова юноши-слуги. — Подай гостям фрукты.

Через несколько секунд бритоголовый юноша поставил перед русскими блюдо с виноградом и яблоками и неслышно исчез.

Гости принялись за угощение, а ювелир, прищурив глаза, внимательно посмотрел на Григория и жестко сказал:

— Бабуджи! Покажи, ради Аллаха всемогущего, все, что у тебя есть. Я куплю у тебя этот бриллиант только тогда, когда ты покажешь остальное. В этой тряпице у тебя завернуто еще что-то, — и он снова начал сверлить Григория своими черными пронзительными глазами.

Григорий поперхнулся виноградом:

— Ах ты, бусурманская лиса! — в сердцах вырвалось у него по-русски.

В его планы не входило показывать большой бриллиант. Но хитрый и наблюдательный ювелир, видимо, заметил его через дырки в тряпке.

Григорий нехотя развернул тряпицу, и в лавке словно вспыхнуло яркое солнце. Парвез охнул и осел на ковер.

— Чудо, чудо! — только и повторял он.

Дрожащей от волнения рукой ювелир взял бриллиант и начал внимательно его рассматривать.

— Какая чистейшая вода! Прекрасно! Какие размеры! Я такого никогда не видел! Он достоин быть в сокровищнице самого делийского падишаха несравненного Фарруха Сийяра! И защищать его!

От возбуждения толстое лицо Парвеза раскраснелось.

— Бабуджи! — Он повернулся к Григорию. — Это замечательный камень. Он стоит целого царства! У меня нет денег, чтобы купить его у тебя. Если ты захочешь его продать, это может сделать только великий защитник правоверных сам несравненный падишах Фаррух Сийяр. А кстати, откуда у тебя это сокровище?

Ювелир уже пришел в себя, и его глаза снова подозрительно засверлили Григория.

— Может быть, ты его украл, а? И тогда тебе несдобровать! Да и мне тоже. Ведь я личный поставщик ювелирных изделий субедара Кашмира эмира Мансур-хана! Если он узнает, что я видел этот камень и не доложил ему, то что тогда? — Лицо Парвеза посуровело. — Такие бриллианты на дороге не валяются. Они всегда принадлежат владыкам. Их место в сокровищнице раджи или падишаха. А ты простой купец.

Он на секунду замолчал, не спуская глаз с Григория, а потом продолжал: