Чтение онлайн

На вопрос Данте: – «Кто здесь похоронен?» – Вергилий сообщает, что здесь казнятся ересиархи – проповедники ересей – указывая на то, что и сам Ислам, с точки зрения христианина является ересью. Но и ересиархов различных течений христианства он помещает здесь же. Ересиархи казнятся «геенной огненной» – огромным жаром в литейных печах.

Для христианских грабителей могил все остальные религии мира являются ересями. К ним относятся, наравне с Исламом, религии Древнего Египта, Африки, Индии, Америки, Китая. Так освящалась их варварская деятельность, так она освящается и до сих пор бесчисленными фильмами Голливуда про искателей сокровищ и расхитителей гробниц – расхитителей нашей истории.

Путники, покинув это место, повернули направо, пошли между заводом Топхана (полем мук) и стеной Галаты, расположенной вдоль пролива Босфор; их путь по-прежнему лежит на Восток.

Как это было:

Лодочник, что-то пробормотав Якову, направил лодку к пристани, у края которой через весь залив тянулись внушительные боны на толстых цепях, прикованные огромным кольцом к высокой башне, замкнутым на замок.

«Всё, дальше не пройдём, боны» – сказал Яков: – «Надо через Галату на Перу пройти, там мой человек дожидается». Они сошли с лодки; Сисим с Оськиным выгрузили поклажу. Сундуки Сисим легко вскидывал на плечо и перетаскивал на берег.

«Ворота Цепные, сиречь Арсенальные» – сказал Яков. Отсюда пешком. Он подошёл к воротам, прокричал что-то по-турецки. Ворота, загрохотав, приоткрылись, оттуда выглянуло несколько голов в фесках. Через эту группу пробрался внушительного вида турок в чалме, Яков сказал ему несколько слов, тот замотал головой и пробормотал что-то в ответ. Яков повысил голос, тот также, перебранка длилась несколько минут, к вящему удовольствию окружающих. Те вытаскивали сабли и пистолеты, тыкали в сторону пришельцев. Капеллан в ужасе осознал, что если с Яковом что-то случится, ему уже никто не поможет. Он оглянулся на казаков. Сисим сидел на сундуке, невозмутимый, как всегда, и казалось, спал; Оськин спокойно глядел на перебранку. Наконец, Яков махнул кому-то рукой, из толпы вынырнул босоногий, несмотря на холод, мальчишка, Яков сказал ему несколько слов и сунул в руку монету. Мальчишка исчез мгновенно; Яков пошёл обратно к путникам.

«Чёрт те что, Вашство» – удрученно сказал он: – «Караульное начальство сменилось, незнакомое. Придётся начальника ждать, да они сами за ним наотрез не идут, послал мальчонку к своему человеку, тот скоро будет, велик Бог, не беспокойтесь, Вашство, всё нормально, Восток, тут понимать надо.

«Дойдёт ли турчонок-то?» – засомневался капеллан: – «Небось, уже сбежал?»

«Не глядите, что неверный, Вашство» – успокоил тот: – «Монету взял, кровь из носу добежит, да и знает, что вторую получит, как добежит».

Ожидание затягивалось. Спустился вечер, сразу наступила непроглядная тьма, на небе высыпали звёзды. Над башней нависла Кассиопея, над ней Андромеда. Воздух был настолько прозрачен, что капеллан различил даже слабые звёзды Ящерицы.

Стража тоже не дремала, помимо артикулов с саблями и пистолетами, на путников наставляли мушкеты, делая: – «Пиф-паф!». Вдруг, на башне и стене несколько зверского вида турок в красных фесках, выкатили пушку, направили её на пришельцев, запалили запалы и стали размахивать ими, крича: – «Бумм-м!» Капеллан похолодел от ужаса. Оглянувшись на Якова, он увидел, как тот бормочет: – «Ну, где-же он?» и самообладание окончательно оставило его.

«Давай повернём обратно, Яков» – умоляюще проговорил он: – «Ей Богу, худо будет!»

«Да не беспокойтесь так, Вашство, велик Бог» – успокаивающе сказал тот: – «Прорвёмся. Вы лучше сюда взгляните» – он показал рукой на Запад.

С Запада, вдоль залива надвигался грозовой фронт, серая туча заворачивалась подолом книзу, гася звёзды. По всему фронту тучи полыхали частые молнии, уже доносилось ворчание грома. Туча надвигалась быстро, поднимая пенные гребешки волн, торопящихся вдоль залива, из-под неё задул резкий холодный ветер, взметая пыль, затем налетел мелкий дождь; так же быстро, как и налетел, оборвался. Туча пролетела над ними, как огромная хищная птица, распластав крылья.

Сзади раздался сильный шум; капеллан, оглянувшись, увидел, что пушкари со страшными криками откатили пушку назад, красные фески, метаясь, рассыпались кто-куда. Ворота со страшным скрипом распахнулись, через них вышел грузный турок в чалме, что-то гортанно крича на стражников. Толпа рассыпалась, как будто её и не было; турок, не глядя на приезжих, развернулся и прошествовал обратно.

Вышедший с ним человек, стоявший до того со склонённой головой, как только тот скрылся, бегом подбежал к приезжим. Это был красивый, высокий, молодцеватый военный в серой бекеше и серой каракулевой папахе, с висячими, пышными, чёрного цвета усами. Добежав до них, он вытянулся в струнку.

«Батька, прости, Христа ради» – громко сказал он: – «Не ждали так скоро. А нынче чёрта этого басурманского насилу нашёл. Не поверишь, из хамама вытащил. Ох и орал же он, ужас! Ну, когда отошли, извинялся передо мной, Восток, сам понимаешь».

«Ладно, ладно, Василий» – обрадовано обнял и расцеловал его Яков: – «Понимаю, не впервой. Вот, гляди, привёл».

Василий обернулся на капеллана и встал по стойке «смирно».

«Ну, здравствуй, Василий» – повеселев, сказал тот: – «Узнал меня?»

«Как не узнать, Батюшка?» – ответил он: – «А выросли то как, взматерели. Ну, точь-в-точь дед, верно Яков? Как добрались, Батюшка?»

«Да, очень похожи» – подтвердил Яков: – «И ростом, и лицом вышли, бороду только отпустили, а так, посмотри какие молодцы! Вот Матушка рады будут!»

«Ну, пошли скорей» – заторопил Василий: – «Ужин ждёт, да и отдохнуть надо, дорога ещё дальняя».

«Капудан как?» – спросил обеспокоенно Яков.

«Не извольте беспокоиться, ждут» – радостно сообщил Василий. Скампавею вам даёт, да и шкипер там русак, Семён, так-что весело пойдёте» – повернувшись, он сказал что-то босоногому турченку, неотступно следовавшему за ним. Тот, повернувшись к воротам, вложил два пальца в рот и пронзительно свистнул. Из ворот выкатились две повозки, запряженные осликами; перед ними бежало четверо турок в красных фесках. Василий указал им на сундуки и поклажу, те ловко подхватив и погрузив всё на повозки, мигом развернулись и направились в подъём, вслед за босоногим турчонком; за ними не спеша отправился Сисим.

«Предлагаю прогуляться пешком, покажу вам Топхану» – сказал Василий: – «После лодки ноги размять не помешает, да здесь и посмотреть есть что. Идти нам не очень далеко».

«Украдут ведь всё, басурмане, неверные» – заволновался капеллан, опасаясь за сохранность своих сундуков: – «Как же ты отпустил их?»

«А непременно украдут, Батюшка» – приглашая жестом в дорогу, весело согласился Василий: – «Всё украдут непременно, ежели не доверять им. А доверишь, стеречь пуще своего станут как зеницу ока. Платить только нужно, не обманывать. Восток здесь, раз обманешь, потом никто не поверит тебе, и все обманут, и обокрадут. Выше доверия басурмане ничто не ценят. Доверившийся здесь свой, Батюшка».