Чтение онлайн

— Но Драгорад, я же…. — попыталась вновь заговорить Улада.

— Воибор, если ты мне ещё раз помешаешь, то не посмотрю, что брат, — Яромир яростно настигал их. — Отдай мне мою девку и я закрою глаза…

Драгорад резко встал перед старшим братом, закрывая собой Злату и Воибора.

— Он нарушил правило неприкосновенности, — пронзили его в спину слова младшего брата.

И пелена ярости застлала глаза Драгорада.

— Нет, — Воибор преграждает ему путь, не давая пройти, — сперва приведи себя в порядок. Не показывайся ей таким.

Драгорад рассеянным взглядом окидывает свои окровавленные одежды и отстранёно кивает. Он идёт молча в подготовленную для него комнату, чтобы переодеться и умыться. Не стоит шокировать истинную, брат прав.

— Как прошёл поединок чести? — Воибор идёт за ним по пятам.

Драгорад устало прикрывает глаза, когда скидывает с себя пропитанную кровью одежду.

— Честь отстояна, — холодно говорит Драгорад и голос его звучит надломлено: — Он… сделал ей больно?

Младший брат за спиной хрипло выдыхает, нервно ерошит собственные волосы.

— Ничего серьёзно, честь не запятнал, но он прижал её к стене и целовал.

Драгорад глухо рычит, сжав кулаки и зажмурившись. Ему стоило отрубить старшему брату голову. Но Воибор лишь сказал про правило неприкосновенности, да и честь не была запятнана, но поцелуй… Он всё же коснулся её! Как посмел?!

В груди разливалась ядовитая ярость, которую он сумел потушить поединком с братом и вот она снова поднимается из глубины! Никто не имел права касаться её! Это священное правило! Если женщина говорит, что она чья-то истинная, то она неприкосновенна, за лож следует суровое наказание, но сперва женщине верят, а лишь потом проверяют правда это или нет.

— Что ещё я должен знать? — Драгорад опускает руки в воду, наблюдая за тем, как они окрашиваются в красный. Его светловолосой красавице лучше не видеть его таким, она уже видела плохую сторону своего мужа.

— Привезли её сюда как сударыню, но по большой части относились как обычной деревенской девке, разве что Марфа заботу о ней проявляла, — докладывает младший. — Всенежа мне гадости пыталась про неё рассказать, мол гулящая, за грехи сослана. Думаю и Яромиру наплела. Я не знаю, как он здесь оказался, ведь должен был… ты и сам знаешь, где он должен был быть.

— Она точно не пострадала? — Драгорад старательно отмывает лицо, мочит волосы, пытаясь полностью отмыться.

Воибор некоторое время молчит, но всё же без жалости вываливает на него всю правду.

— Твоя эта дрянь приехала, сестёр науськала. Они поссорились, дрянь эта Торопу велела Злату во дворе высечь.

— Что? — глаза Драгорада распахиваются в удивлении и он смотрит на младшего.

Высечь его жену? Его истинную?! Как посмела рука подняться? Проклятый Тороп, он его взял на службу, лишь потому что Улада просила. Земляки они. А он вон что у него за спиной выделывает! Не Святозар, значит, неправильно отдал распоряжение, а Тороп сам своевольничал. Не стоило подозревать и обвинять друга.

— Ты не волнуйся, нет у тебя больше Торопа, — слишком кровожадно улыбнулся Воибор. — Он её один раз успел плетью стегануть, прежде чем мои люди узнали и вмешались.

— Они… её… — Драгораду показалось, что у него сердце остановилось. Чтобы его люди посмели такое делать с его истиной?

— Она кричала им, что истинная твоя, да и они всё прекрасно знали, но посмели, — понимающе кивнул Воибор. — Дрянь твою я в дальних покоях запер, чтобы она ничего больше не натворила, сёстры как мышки сидят у себя, а Злата… она после Яромира была очень напугана, а тут её это надломило сильнее. Злата много плакала. Говорила, что не хочет тебя в мужья, просила увезти отсюда.

— Она моя жена, — предостерегающе шагнул старший к Воибору.

— Я не вмешиваюсь, но ты должен с ней поговорить, — младший не испугался, шагнув навстречу. — Только изранил ты её душу, брат. С истинными так нельзя. Не знаю, как тебе у неё прощение вымаливать, но виноват ты перед ней сильно.

Шатен кивнул, переодевшись в чистое и пошёл в комнату к жене, Воибор подсказал, где искать. Возле двери её стоял кто-то из ратников младшего, Торхов даже не рассмотрел, замер на миг возле двери и два раза стукнул, прежде чем войти.

Марфа, что сидела со Златой на кровати, прижимая её к своей груди и гладя по волосам, встрепенулась и резко подскочила.

— Княжич, — поклонилась женщина, опасаясь смотреть ему в лицо.

Драгорад ей кивнул и дождался, когда она выйдет за дверь.

Торхов шагнул к жене, замечая, как она обняла себя за плечи и отвернулась, лицо у неё было заплаканным, ночная сорочка демонстрировала изгибы тела. Драгорад качну головой, не о том думает.

Он встал напротив неё, но девушка старательно делала вид, что не замечает мужа.

— Злата, — тихо и ласково позвал Драгорад, замечая, как она дрогнула на своё имя.

Но всё же не смотрела и это разрывало душу на части. Он столько обдумал, столько понял, да и связь крепла с каждым часом только сильнее.

— Жена моя, — Торхов шагнул близко, почти задевая своими ногами её колени. Девушка слишком громко сглотнула и бросила на него быстрый взгляд.

— Я не хочу тебя видеть! — обиженно и с каким-то болезненным надрывом прошептала девушка. Что-то тяжело отозвалось на эти её слова.

— Злата, — он сел на колени, пытаясь поймать её взгляд, — виноват перед тобой смертельно. Ежели пожелаешь мою голову — бери!

— Что ты такое говоришь? — испуганно воскликнула девушка, посмотрев на княжича широко распахнутыми глазами. — Не нужна мне ни твоя голова, ни ты!

— Прости меня, — он взял её маленькие ладони в свои большие руки и сперва поцеловал одну, потом вторую, с губ девушки сорвался судорожный стон. — Я виноват, что с тобой всё это случилось, что изначально был жесток. Я зря бегал от дара, искал путь избавиться от тебя, потому что ты моя судьба, я понял это в храме, когда говорил с богами. Я всё для тебя сделаю, только не отталкивай, жена моя.

— Да как ты можешь? — голос её задрожал, ладони слегка затряслись в больших руках Драгорада. — Он… этот... брат твой… Яромир! Он тащил меня по лестнице, я ничего не могла сделать, я говорила, что жена твоя, но он мне не поверил! — она горько всхлипнула и сердце у него остановилось от её слёз. — Сказал мне раздеваться, а иначе сам это сделает! Говорил, что наложницей своей сделает, чтобы я детей ему рожала, потом прижал к стене и он… он… целовать стал, рубашку порвал, хотел меня взять там, а что я могла? Я только кричала и плакала!