Чтение онлайн

– Мамочка послала, - развел тот руками.
– Соскучилась по тебе, в гости зовет.

– Мамочка, говоришь, - пробормотал Арон, сворачивая карту. Мама у жрецов Смерти имелась только одна. Недаром в старых хрониках Она носила имя Мать Всего. Не стоило удивляться, что жрец оказался здесь, в его доме, у дверей лаборатории. Для Смерти нет преград, для Ее служителей тоже. Только человек, благословленный Светлыми Богами, тем же Солнечным, например, может заградить им путь. А вот Темная магия и ее носители во власти Серой Госпожи. Стало быть, и Тонгил.

– Передай Госпоже мои извинения, Грисс, но никак не могу. Дела.

– Вот всегда так!
– с наигранным разочарованием воскликнул тот, манерно всплескивая руками.
– Все тебе некогда, все дела, все чародействуешь. А у нас празднование, между прочим, в твою честь намечается!

– Вот как?
– удивление получилось искренним.

– К Мамочке вернулись ее любимые детки.

Должно быть, Арон смотрел совсем непонимающе, поскольку жрец укоризненно покачал головой:

– Сихха, дорогой мой Тонгил, конечно же, я говорю о сихха. Тех самых, служивших императорской семье. Неужели так коротка твоя память?

Ну да, сихха, с которыми он что-то сделал, и они?.. Получается, погибли. То есть вернулись домой, к Мамочке, в Серый Мир.

– Я должен сочувствовать или радоваться?
– спросил северянин мрачно.

– Радоваться, конечно!
– воскликнул Грисс, широко улыбаясь, - Мамочка по ним очень соскучилась, ее недовольства не опасайся.

– А император знает?
– уточнил Тонгил.

– Конечно. Его я позвал на празднование первым. Он тоже оказался занят. Жаль, жаль!

Арон хмыкнул, подумав: согласись император, тот же Грисс онемел бы от удивления. Северянин не слышал еще о человеке, добровольно отправившимся в гости к Серой Госпоже. Только Ее жрецы могли путешествовать между мирами живых и мертвых. Впрочем, Тонгил сомневался, что после посвящения они оставались людьми в полном смысле этого слова.

Выпроваживать Грисса не пришлось: жрец поспешил откланяться сам; еще раз выразил сожаление, что не увидит "дорогого Тонгила" на празднике, и исчез, истаяв в сером тумане. Для эррэ Арона туман этот ощущался Вратами, но с другой тональностью, чем у Врат девчонки-полуэльфийки. В воздухе после того некоторое время оставался след, словно приглашение: "Открывай и следуй за мной". Не то наивная ловушка, не то подчеркнутая любезность. А может, и вовсе тонкая насмешка, как раз в духе Серой Госпожи.

Арон сел на край стола, потер виски. Еще пару месяцев в этом мире, в этом теле - и он вообще разучится удивляться. Так сам Солнечный явится в гости, а он воспримет это лишь как очередную крупную неприятность.

Дожил.

Интересно, в храме Солнечного провозглашали здешнему Тонгилу персональное проклятие, как тому некроманту, которого он убил в своем мире? Или Арон удостоился лишь проклятия коллективного, регулярно посылаемого всем Темным магам? У Мэля спросить, что ли?

Впрочем, сведения, принесенные полукровкой, оказались слишком интересными, чтобы отвлекаться на такие мелочи.

– Вот, смотри, - Мэа-таэль разложил перед ним принесенные свитки.
– Это по самому Мэлгону, это - по его жене.

– Быстро, - пробормотал Тонгил. С тех пор, как он разбудил Мэля, прошло едва три часа.

– Тар Мэлгон оказался членом Императорского Совета, а у ребят про всех советников сведения собраны. Повезло. Тут и портреты их есть в грифеле, - Мэа-таэль усмехнулся.

– Серьезный подход, - хмыкнул в ответ Тонгил.
– Вряд ли Мэлгоны твоим ребятам соглашались позировать.

Он потянулся к первому свитку, разворачивая вложенный лист с зарисовкой, и вздрогнул. Этот человек... Значит, Арон не ошибся, и тот, кого он видел в императорской свите, действительно был... И, если он прав, то во втором свитке...

– Иди, Мэль, - проговорил он глухо.
– Если потреуется, я позову.

Следующий день прошел в подготовке. И вот - одна из тех улиц столицы, где не нашлось места не только домишкам простолюдинов, но и домам нуворишей. Здесь обитала старая кровь, сохранившая не только родовую гордость, но и более материальные блага, доставшиеся от предков.

Богатство особняка тара Мэлгона бросалось в глаза, кричало о себе - коваными завитушками на высоченных воротах, облицовкой из дорогого кримского камня, эльфийскими узорами живых деревьев - только остроухие умели так изящно сплетать ветви, превращая их в произведение искусства, и брали за то немалые деньги.

Только вот в мире Арона ар-Мэлгон богатством не отличался и похвастаться мог только многовековым перечнем благородных предков, восходящим к одному из младших сыновей Первого Императора. Ничего особенного - половина знатных родов заявляла подобное.

Дейкас ар-Мэлгон - старый друг, один из лучших. Почти как Венд. Только в том прежнем мире Дейкас так и остался сотником, как когда-то сам Арон, с жалованием, всегда недостаточным, особенно сейчас, в отсутствие нормальной войны и хороших трофеев. Его друг, которому он без колебаний доверил бы свою спину, но не свою любимую женщину...

Сейчас Дейкас отсутствовал - первое, в чем убедились слуги Арона. А вот его супруга находилась дома - в этом он тоже приказал удостовериться.

– Хозяйка трижды спрашивала, когда доставят заказ, - прогудел слуга, открывая массивные ворота.
– Сегодня вы долго.

– Да, - согласился Арон, отступая в сторону, чтобы дать проехать груженой повозке.
– Я сам извинюсь за задержку.

– Да брось, - слуга широко махнул рукой.
– Я в караулке вина припас, посидим. Раб у тебя не немой, пусть объясняет.

– Ташид велел, - назвал Арон имя купца, хозяина товара, и слуга, вздохнув, пожал плечами, потом кивнул вертевшемуся рядом мальчонке:

– Проводи тарэса Хафима к хозяйке.

Они прошли по широким коридорам, по крытой галерее, одну из стен которой по последней моде украсили широкими зеркальными пластинами. Арон на секунду замедлил шаг, ловя свое сегодняшнее отражение: с лица, обожженного солнцем почти до черноты, на него смотрели раскосые глаза Хафима - глаза достойного приказчика не менее достойного купца Ташида. Или же равно недостойных - историей их жизней Арон не интересовался. Ему было достаточно узнать, что супруга ар-Мэлгона часто покупала у Ташида ткани и благовония, и что последний заказ сделала вчера...

Открыв дверь в господские покои, первой Арон заметил саму тэру Мэлгон. Сидя в широком кресле, женщина баюкала сладко посапывающего младенца, но при виде вошедших передала ребенка няне и отослала.

– Хафим, уже вечер! Вы опоздали почти на шесть часов, - она недовольно нахмурила тонкие брови. Изящная, несмотря на рождение детей, даже более красивая, чем в юности... Арон сглотнул появившийся в горле ком, на мгновение опустил взгляд - смотреть на Тери, такую прекрасную и такую чужую, оказалось еще больнее, чем он ожидал.