Чтение онлайн

– Хафим, - женщина привстала, удивленно глядя на приказчика.
– В чем дело?

Арон подошел к двери, запирая, одновременно с тем накинул тень сна на раба-носильщика и на служанку, вышивавшую у окна. Девушка выронила пяльцы и сладко заснула на подоконнике, раб, так и оставшийся для него безымянным, свернулся на полу и засопел.

– Что...
– Тери ар-Мэлгон смотрела непонимающе, испуганно, руки стиснули охранный амулет, не более действенный против его Темной магии, чем деревянный нож против меча профессионального наемника.

– Хафим?

– Нет, Тери, извини, - Арон сделал отработанное движение рукой, вызывая тень. Он до сих пор не знал, как нейтрализовать действие зеркала, накладывающего чужой облик, но мог на время набросить поверх личины еще одну - собственный образ.

– Я не Хафим. Нам нужно поговорить.

Женщина придушенно вскрикнула и тут же зажала рот рукой.

– Ты?
– выдохнула спустя несколько мгновений.
– Зачем? Тебе нечего здесь делать!

– Нет?
– Тонгил смотрел на нее неотрывно, пытаясь понять, что она знала о нем, насколько близки они были.

– Нет!

– Мне сообщили о случившемся с сыном, Тери, - глухо сказал Арон.

Она вновь поднесла ладонь к глазам, словно собиралась заплакать и хотела скрыть слезы. Но не заплакала.

– Мы знали, что так будет. Когда Альмар родился, ты сам определил наличие у него Дар. Ты сам наложил на него заклятия, усыпляющие магию. Мальчик жив!
– Тери вытянула вперед руку с рубином.
– Видишь, камень цел. Арон, пожалуйста, уходи! Мне нечего тебе сказать, и я не хочу рисковать семьей. Ты обещал не вмешиваться в мою жизнь.

– Обещал...
– проговорил Арон хрипло.
– Да, я уйду. Но скажи, ты... ты любишь Дейкаса?

В глазах женщины мелькнуло удивление. Похоже, вопрос не вязался с Тонгилом, знакомым Тери:

– Люблю, - сказала она просто.
– Он хороший муж и хороший отец. А Дейкас любит меня, и что бы ни послужило этому причиной в самом начале, я знаю: сейчас он любит меня по-настоящему.

Вот так. И младенец, которого она совсем недавно баюкала на руках. И еще двое мальчишек где-то в глубинах этого дома. Вот так. Тери, любившая его и любимая им, никогда не жила в этом мире. Лишь ее двойник, прекрасный, желанный образ, но не более того. Он обманул сам себя, поверив демону.

– Ты любила меня... когда-нибудь?
– спросил он, ни на что уже не надеясь.

– Арон, - Тери смотрела удивленно, но уже с тенью страха, - о какой любви ты говоришь? Помнишь наш договор: я рожу тебе сына, ты наведешь чары на Дейкаса, заставив влюбиться в меня и взять в жены, принять Альмара и поверить, что это его ребенок? Я хотела богатого мужа и защитника, ты - ребенка с Даром, растущего в безопасности. Вот и все.

– Значит, я подкинул благородному тару своего кукушонка?
– губы Арона кривились горечью.

– Можно сказать и так, - Тери отвернулась, отошла к окну.
– Когда уйдешь, позаботься, пожалуйста, чтобы настоящий Хафим ничего не заподозрил: мне не нужны проблемы.

– Муж не винит тебя в Даре Альмара?
– и все же это была Тери, хоть и чужая жена, но дорогая ему. Пусть хотя бы в этом мире живет в безопасности от Темных магов и их темных дел.

– К счастью, нет. Оказывается, младший брат Дейкаса имел Темный Дар. Муж даже просил у меня прощения за свою порченую кровь, - она горько усмехнулась.

– Имел?
– переспросил Арон.

– Да, - Тери прижалась к мозаичному стеклу лбом, голос стал тише, глуше.
– Отец Дейкаса убил его в храме Солнечного на глазах у старшего сына, когда Дар открылся.

– Понятно, - после паузы проговорил северянин.
– Еще одно. Последнее. Твое кольцо, которое показывает, что мальчик жив, - отдай его мне.

– У тебя ведь есть такое же!
– женщина развернулась к нему, прижимая руку с перстнем к груди.

– Я... потерял, - выдавил Арон.
– Пожалуйста. Оно необходимо, чтобы найти ребенка.

*****

В воздухе кружились тени, наливаясь плотностью, обретая черты то монстров из кошмарных снов, то соблазнительных гурий из наркотического бреда. Их движения казались почти осмысленными, словно сотворенное вот-вот могло обрести разум.

Мэль отвел взгляд, не желая разделить судьбу тех оборотней, что уже несколько часов сидели, зачарованно глядя на танцующие тени.

Арон, как он и ожидал, обнаружился на берегу озера. Маг сидел на камне у самой кромки воды; низкие волны, подбегая, касались его сапог и с мягким шипением откатывались назад.

Мэа-таэль остановился за спиной Арона, скрестил руки на груди.

– Чего тебе?
– после долгой паузы спросил маг, но обернуться не соизволил.

– Твои тени пугают людей, - ровно ответил полукровка.

– Что с того?
– Тонгил нагнулся, набрал в горсть гальки и стал по одной бросать в воду. Некоторые окатыши скакали по волнам, другие зависали в воздухе, словно размышляя, стоит ли падать, третьи рассыпались в пыль, не долетев до поверхности.

– Несколько подростков потеряли сознание, - продолжил Мэль.

– И?
– Арон наконец повернулся к полуэльфу, и тот невольно сделал шаг назад: бледный до синевы, с глазами, обведенными коричневыми кругами, маг выглядел классическим некромантом - каким тот представляется народному воображению.

– Что с тобой случилось?!

– Со мной?
– повторил маг бесцветным голосом.
– Со мной все замечательно. Уходи.

– Арон...

– Ты меня плохо слышишь?
– Тонгил шевельнул рукой, и в воздухе начала формироваться тень, подобие десятков других, уже целый день круживших по периметру поместья. Мэль сделал шаг назад, нервно поклонился - таким Арона он не видел уже очень давно и видеть не желал - и заторопился прочь.

Это началось после возвращения Тонгила из имения ар-Мэлгона. Что он там видел, с кем и о чем говорил, маг не распространялся. Сразу по возвращении закрылся в покоях и не выходил оттуда весь следующий день. А потом среди ночи приказал готовиться к переезду в отдаленное загородное поместье... И вот теперь, сам похожий на смерть, сидел у озера, выпустив тени то ли охранять дом, то ли сторожить его жителей от побега.

Мэа-таэлю это очень не нравилось.

Маги, особенно Темные, славились припадками безумия, и, хотя за все годы службы Мэля ничего подобного с Тонгилом не случалось, потеря памяти, наложившись на выпитую кровь солнечной гидры и любой следующий шок, могла вызвать что угодно. Полуэльф только надеялся, что частью этого "чего угодно" не окажется его собственная смерть.