Чтение онлайн

Подходя к дому, Хоксли внезапно увидел герцога и Юнис, спешащих к нему навстречу с радостными улыбками.

– Добро пожаловать домой, мой мальчик! Мы все так волновались за тебя, пока не получили твою записку! Вулфи передал мне все, что ты ему поручил, и после того, как ты отдохнешь, мы обсудим дела в библиотеке. У тебя все в порядке?

– Почему вы не в постели?!

– Это чудо, мой мальчик! Вчера я неожиданно почувствовал, что совершенно здоров!

Что тут можно было сказать? Натану показалось, что он заснул и проснулся год спустя. С благодарностью он поцеловал руку Юнис.

– Я думаю, мы оба знаем, в чем причина этого чуда, милая леди: в добрых руках тех, кто за ним ухаживал.

Юнис покраснела, а герцог сделал ему знак, чтобы он скорее ушел. Хоксли успел скрыться с их глаз раньше, чем они заметили, что он улыбается. В руках герцога он увидел букет цветов.

Перепрыгивая через две ступеньки, Хоксли взбежал на второй этаж. Он с нетерпением ждал того момента, когда сможет смыть с себя всю дорожную пыль и грязь. Приняв наконец ванну и надев чистую, благоухающую свежестью рубашку и камзол, он вдруг подумал, почему до сих пор не видел Элизабет? Разве она не знала, что он приезжает? Хоксли промчался мимо толпы друзей Мэриан, не желая останавливаться и выслушивать их приветствия. Может быть, Элизабет томится здесь и ее нужно спасать от этой толпы?

Бальный зал был похож на целое поле цветов, склоняющихся под дуновением ветерка. Пары нерешительно повторяли движения учителя танцев. В дальней части зала Хоксли заметил пару, которой, несомненно, лучше всех удавались все эти па. Ага, да это же Вулфи выбрал себе цветочек, который как нельзя лучше подошел к его незаурядному росту! Нарцисс в нежно-желтом платье… Они повернулись, и Хоксли застыл на месте: это была Элизабет! В душе его боролись два желания, и он не знал, какое предпочесть: выкинуть Вулфи в окно или схватить Элизабет в свои объятия и увести ее отсюда.

Он стремительно подошел к ним и взял ее за руку. Радостный вскрик Элизабет немного смягчил его, но он все равно сгорал от гнева. Вулфи недоуменно пожал плечами, а затем вышел из зала.

Танцы менее всего прельщали Хоксли в этот момент, и он потащил Элизабет за собой, ворча на ходу:

– Давай поскорее уйдем отсюда!

– Хоксли, я стараюсь сосредоточиться, но сейчас я намного сильнее боюсь этого фаэтона, чем нашего врага. – И она схватилась одной рукой за перила, а другой – за его рукав, когда они объезжали угол дома на странной повозке, которая, похоже, обходилась всего двумя колесами. – Кстати, ты, наверно, совсем лишился рассудка, когда приказал не только не будить меня, пока не пробьет десять, но и принести ванну в мою комнату!

– Тебе это было неприятно? – удивленно спросил Хоксли.

Элизабет внезапно поняла, что для него все это сродни букету цветов, отправленному рано утром в комнату любимой. На Натана просто невозможно было сердиться, и она сказала более мягко:

– Я была очень тронута, правда, очень. Только…

– Ну и прекрасно! – воскликнул он. – Это как раз то, чего я добивался, а остальное не имеет значения.

Ничего не поделаешь. Очевидно, с Хоксли всегда будет так: ей придется принимать проявления его любви и нежности в той форме, в которой он их предложит… Элизабет украдкой взглянула на него, но ни о чем больше не спросила. Фаэтон буквально мчался по городу, на каждом повороте угрожая вывалить седоков. Она не понимала, что происходит. Единственный ответ на все ее тревожные вопросы о его поездке состоял в кратком приказании поехать с ним в город и продемонстрировать, чего она добилась, пока его не было.

Элизабет была разочарована: он разрушил ее мечты об их замечательном воссоединении! Даже то, что Хоксли не удалось найти Паука, не изменило его манер, особенно если вспомнить, как они прощались. Элизабет обрадовалась было, когда он сказал, что они едут в Гайд-парк, где она еще ни разу не была, и хотела получить удовольствие от прогулки. Неважно, что день был холодный и у нее уже замерзли уши, а главное – наверняка покраснел нос. Но, судя по всему, они ехали не гулять…

К ее безмерной благодарности и, очевидно, к радости сопровождающей их охраны, они поехали медленнее, когда оказались в Гайд-парке. Впрочем, ездить здесь быстро было просто невозможно. Им пришлось присоединиться к длинной веренице гуляющих верхом по аллее парка вокруг живописных садов. Элизабет любовалась нарядно одетыми людьми, кивающими и улыбающимися друг другу. Когда кто-нибудь один останавливался поговорить со знакомыми, вся колонна едущих за ним тоже вынуждена была остановиться. Самым удивительным было то, что никто против этого не возражал.

Элизабет развлекалась, наблюдая за откровенно заинтересованными взглядами, которые бросали на Хоксли проезжающие мимо дамы. От самой юной до пожилой, от женщин сомнительной репутации, правящих собственными экипажами, до невинных девушек, прячущихся за мамами и компаньонками, – все они замечали его мужскую привлекательность. Элизабет должна была признать, что ревнует Хоксли. А тот принимал их восхищение с таким самодовольством, что разъярил ее еще больше.

– Ну как? Что ты можешь прочитать? – голос Натана прервал ее размышления.

– То же, что и ты! – язвительно сказала она. – Мысли женщин, падающих в обморок при виде тебя. Не могу понять – почему.

Хоксли громко расхохотался, потом вытер слезы, выступившие на глазах от смеха и спросил:

– А еще что-нибудь, если серьезно?

Элизабет оглянулась и попыталась сосредоточиться. Она могла уловить внезапную радость, исходящую от людей, встретивших друг друга, или не высказанную вслух брань извозчика на лошадь, которая свернула не туда, но не более того.

– Черт возьми! – прошептала она. Элизабет страшно не хотелось разочаровывать Хоксли и признавать свое сегодняшнее поражение. В ее душе поднималось возмущение таким откровенным насилием над ее эмоциями и желание отомстить Хоксли за его несносное поведение. «В конце концов, почему я вообще должна что-то объяснять и послушно рассказывать о том, что действительно слышу? – думала она. – Ведь можно просто свободно импровизировать, чтобы Хоксли успокоился!» Элизабет посмотрела вокруг и выбрала в качестве жертвы красивую женщину, которая пялилась на Натана уж слишком откровенно.

– Видишь ту женщину в платье цвета бургундского, во французском боа?

– Да, ну и что?

Элизабет отметила про себя, с каким несомненным удовольствием он окинул эту женщину взглядом.

– Ей очень хочется снять парик и почесать голову!

Натан повернулся к Элизабет, пораженный услышанным:

– Это парик?!

– Да, – солгала она с невинным видом. – Кроме того, она размышляет, кто ты и сколько у тебя денег.

Она с удовольствием заметила, как изменилось выражение его лица. Что же, неплохо придумано! И уж во всяком случае, это было намного веселее, чем чтение мыслей на самом деле.

– А кто те две женщины перед нами? Ты знаешь их?

Хоксли отрицательно покачал головой, и Элизабет смело продолжала, получив свободу для своей фантазии.

– Та, что в голубом, очень хотела бы оказаться дома, – Элизабет помолчала, размышляя, что бы такое про нее сказать. – Она мечтает о пирожных, в которых вынуждена отказывать себе, чтобы сохранить фигуру, а под подушкой у нее спрятан любовный роман. Другая женщина страстно хочет встретить здесь своего любовника, с которым она давно не виделась.