Чтение онлайн

– Видит Бог, моей вины, что Мирошкинич не Дарью, а Соломонию в жены всхотел, нет, – медленно проговорила Евпраксия, – тебе ли, неблагодарная, не знать, что я Дарью ему сватала? Все ради Ярослава, – бабка с нежностью посмотрела на внука.

– Да ну, а вчера ты другое унуке своей здесь пела. От ушкуйника наказывала отступиться да за пронского княжича идти. Скажешь, не так?

– Наушники твои далеко от стены стояли, должно плохо расслышали, – насмешливо проговорила старая княгиня. – Не о том сейчас мы речи ведем. Пойми, – бабка повернулась к Ярославу, встав перед ним и заслоняя собой мать, – разобьют поганые Рязань, сюда придут. Сможем ли мы оборониться, придет ли кто на помощь нас оборонить?

– То-то же, так и нам нечего, – вклинилась Евфимия.

– Сможем? – допытывалась бабка у внука.

– Нет, не сможем, – совсем тихо прошептал Ярослав, еще немного и он расплачется от навалившейся на детские плечи ответственности.

– Остановить тартар надобно там, в степи. Нельзя сюда допускать, – бабка вязла внука за руку, заглядывая в глаза.

– А ежели мы войско пошлем, а Юрий Великий придет сюда? – нерешительно, но все же вступился Божен. – Что он тебе, светлейшая, в грамоте написал?

– Не придет сюда Юрий. Не до нас ему. Ярослав, шли войско.

Юный князь загнанным зверьком через плечо бабки посмотрел на мать.

– Кхе-кхе-кхе, – закашлялся в углу Патрикей.

Все оборотились в его сторону.

– Пусть новгородский боярин крест поцелует да памятью отца своего пообещает град оберегать, пока наша дружина назад не воротится, – подал голос старец. – Да того и довольно будет.

Теперь взоры устремились на Микулу.

– Я готов, – пожал он плечами.

– Так, может, и людей своих в войско наше дашь? – подступился к нему Божен.

– Вот этого не будет, – сразу пресек посягательство на своих ратных ватаман, – Ну, княже, решай, – подмигнул он оробевшему Ярославу.

– Войско пошлем, – кивнул Ярослав, виновато глядя на мать.

– Сына не уберегла, теперь унука губишь, – не сдерживая злых слез, нанесла Евфимия укол в самое болезненное место свекрови.

Но Евпраксия выдержала и этот выпад, главное – ее взяла, остальное было уже не важным.

Микула поцеловал подставленный старцем крест, еще раз пообещав, что град не оставит до возвращения гороховецкой дружины. Он понимал, что горстка ратных ничего не решит – пошлют гороховецкие войско или нет, изменить ход закрутившегося колеса кровавых событий оно не сможет, но подождать был готов.

Совет начал расходиться. Божен потерянно глянул на Микулу. И так ушкуйники здесь в большой силе ходили, а теперь вся власть в их руках, это пугало посадника не меньше неведомой угрозы с юга.

Микула решил повторить попытку сдружиться с Боженом и, выйдя из палат, пошел бок о бок с посадником.

– Зря меня опасаешься, мне ваш град не надобен, – как можно более любезно проговорил он.

– Ничего я не опасаюсь, уж устал опасаться. Сколько в посадниках сижу, так все чего-то опасаюсь, – с раздражением проворчал Божен.

– А чего это сестру твою троюродную княгиня Евфимия унукой Евпраксии назвала, нешто она ей не падчерица?

– Заболталась небось, – кисло ответил Божен, – у всех нынче голова кругом идет.

– А верно, что княжну Дарью за пронского князя выдают? – не удержался и спросил Микула.

– Ты ж тут ближе сидишь, мне-то откуда знать? – если Божен что и знал, то выпытать об том у него, было делом безнадежным. На суровом лице явственно читалось – обсуждать Дарью он не намерен.

Микула досадливо сжал губы, и эта попытка притереться со строптивым посадником провалилась, и снова виной одна девица. Не об том речи повел, и Божен сразу ощетинился.

Скупо простившись, Божен ушел, Микула остался стоять посреди сенной клети. Евпраксия его удивила, ему-то мнилось, что это Евфимия по бабьей глупости будет посылать войско на смерть, а старуха, наоборот, станет отговаривать, а вышло по-другому. Удивила, что и говорить. «Мне-то что дергаться, то не моя сеча, – упрямо повторил ватаман. – Как все удачно складывается, и Дарью пристроят. Бог даст, так настоящей княгиней станет. За мужем будет, а не по ночам по темным переулкам гулять. Хотя, что там за муж в Пронске, может малец какой? Такой нешто защитит да образумит?» Умиротворяющее спокойствие, с каким ватаман сидел на совете, начало сходить. Думать о потаенном ему не хотелось, и Микула спешно собрался к своим воеводам, поведать услышанное да перетереть вести уже ближним кругом.

У входа в свою половину он увидел мелькнувший в черном проеме убрус. Она! Вот только ее сейчас и не хватало! Но кровь упрямо забурлила, не слушая разума. Микула невольно пригладил обеими руками непослушные кудри, оправил пояс и, выдохнув, шагнул вперед.

– Благослови Бог, светлая княжна, – со всем почтением решил обратиться он к Дарье.

– И тебе божье благословение, Микула Мирошкинич, – услышал он звонкий грудной голос.

Перед ним стояла Соломония.

Напряжение сразу спало. Этой-то что нужно? Микула, скрестив руки, оперся о стену, ожидая, что скажет нареченная.

– Прощение пришла попросить, – смиренно опустила Соломония очи, – что вела себя не достойно. Стыдно теперь, – она замерла, ожидая ответа.

– Я не злопамятен, – соврал Микула, зная за собой грешок.

Соломония молчала, но и не уходила, то поднимая на Микулу глаза, то опуская их в пол. «Чего ей нужно? – не понял Микула. – Шум поднимет, что я ее пытался в ложницу свою затащить, с нее станется».

– Негоже девице у мужских покоев бродить, дурное болтать станут, – намекнул он, что пора бы уже девке и уходить и сам, отделившись от стены, собрался пройти дальше.

– Вижу, что не простил, – грустно проговорила Соломония, напористо закрывая собой проход. – Ну, что мне сделать, чтоб вину искупить?

Вот если б пред ним Дарья так встала, чтоб он у нее попросил? Срамно даже маслить об том, а с этой-то что взять?

– В церковь сходи, помолись, чтоб гордыню унять, – усмехнулся Микула, наклоняясь, чтобы шутейно чуть сдвинуть Соломонию в сторону и пройти, но тут девка обвила его за шею и быстро коснулась губами его губ.

Микула удивленно раскрыл глаза. Соломония метнулась бежать, но у поворота все ж торопливо оглянулась, оценивая произведенное впечатление.

– И что это было? – вслух проговорил Микула, почесав затылок. – Пойми этих баб.

Вроде б хорошо, что невеста к нему переменилась, а с другой стороны – искренне ли то, или прознала уже, что на долгие месяцы он здесь хозяином остается, вот и стелется?

– Зря прогнал, – вынырнул из соседних дверей Ратша, – коли сама в руки идет, мог бы и пощупать до свадьбы, тогда б точно не отвертелись.

– Много ты понимаешь, – буркнул Микула.

– Ну, много не много, а чую, что не эту мы на Вятку повезем.