Чтение онлайн

Уже прозвучали последние слова грустной песни, но никто не смел пошевелиться. Маленькая нечисть сидела, как завороженная, и только, кажется, самая юная домовушка несмело подала голос:

— А можно ещё одну?

— Можно, — тепло улыбнулась Василиса. — Но только сначала мы кое о чём договоримся. — Она внимательно повела взором по каждому присутствующему. — Я хочу попросить вас больше так не безобразничать, как сегодня. Понимаю, вам тяжело после ухода Аглаи, но остальные жители замка тоже грустят без неё. Однако вместо того, чтобы добрым словом вспоминать духа, им приходится разбираться со всеми неурядицами, что происходят вокруг.

Маленькая домовушка всхлипнула, подняла на княжну огромные карие глаза и зашептала, боясь нагоняя от более старших и мудрых домовых:

— Так страшно стало. Она ушла, даже не попрощавшись, будто её и не было вовсе. А мы теперь совсем одни. Кто же нас проверять будет? Кто подсказывать, указывать и руководить станет? Стряпухе не по чину, её вотчина — это поварня. Хозяину тоже не до нас — у него и так забот много. Мы теперь никому и не нужны.

— Аглая — дух древний, её истинное место не здесь, а у озера своего. Пришлось ей уйти в края родные. Не забыла она о вас, но вернуться не смогла, судьба ведь в другом месте. Вы же здесь нужны всем и каждому. Без вас не будет уюта, не будет порядка. Если хотите, пока я здесь, то буду помогать и направлять. Только разве вам это нужно? Вы же сами знаете, как правильно, что должно делать и когда. Вы же сердце замка.

И не было лжи и обмана в словах Василисы. Говорила она от чистого сердца, то, что действительно думала. Чувствовали это домовые, и хоть страх от потери путеводной нити, коей для них Аглая являлась, ещё не прошёл, но стало легче на душе. Появилась вера в себя и силы свои.

— Спасибо, княжна, Василиса, дочь Яромира, — подал голос домовой, что стоял чуть поодаль ото всех, на вид совсем уж древний старичок. — Спасибо за слова твои добрые и важные. Распоясались мы сегодня, позволили эмоциям разум затопить да о своём предназначении забыли. И прав будет Кощей, ежели решит избавиться от нас, — Василиса хотела было заверить, что не будет такого, но домовой не дал ей слово сказать, воспользовавшись правом старшего, продолжил: — Верно ты сказала, что мы сердце замка, а когда с сердцем непорядок, то все вокруг страдают. Клянёмся, что больше такого не повторится. Всё исправим, что сегодня наворотить успели да у жителей прощения попросим. Примем мы и предложение твоё — стать для нас хозяйкой новой, навсегда аль нет — время покажет. Но твою доброту мы не забудем.

И поклонился древний домовой, а за ним и остальные следом. И сколько бы важных событий потом ни происходило в жизни княжны, а момент, когда признание замка получила — на века в памяти сохранила.

— Благодарю за доверие оказанное, — ответила поклоном низким Василиса. Не таким, какой могли ждать подчинённые, а как равным или даже более важным. — Ну что же, а теперь песня обещанная:

Шла по тропочке я дальней,

Шла издалека.

Да на травушке зеркальной

Повстречала чудеса.

Увидала терем я высокий

С шпилем в небеса

И звучал там глас глубокий

За собой зовя

Думала — там тьма и холод,

Камень да гранит,

А в стенах тех град огромный

Тайну бережно хранит.

Там Владыка мудрый правит,

Взглядом беды отведёт,

Никогда он не лукавит,

Сердце бережёт.

И Баюн котище грозный

Ладно сказки вьёт

И когтём узор морозный

В думах наплетёт.

Соловей не свищет грозно,

Но улыбка — враг,

Поняла я — всё возможно,

Если сделать шаг.

Мир велик, и мир прекрасен,

Коль с добром пришёл.

Каждый день твой будет ясен,

Свой ты дом нашёл.

Эй вы, духи-домовые,

Выходите из углов!

И степенные, и озорные,

Хватит бить горшков.

Вам в подарок — эта песня,

Молока кувшин.

Жить нам в замке нужно вместе,

Без печаль, кручин.

Не шумите, не шалите,

Сон Владыки сохраня.

Лучше сказку полюбите

Ту, что спела я…

[1] Мифическая полуженщина-полуптица, символ радости.

[2] Мифическая полуженщина-полуптица, по легендам приносит человеку беды, несчастья, а порой и смерть.

Вернулся Кощей, как и обещал, лишь к вечеру. Замок вновь был в порядке. Ничего не напоминало о событиях, произошедших с самого утра. Хотя некоторые изменения всё же нашлись: кое-где у окон стояли небольшие букеты полевых цветов, а под потолком тут и там загорались звёзды. Расстарались домовые. И непонятно было пока хозяину — то ли вину так загладить пытаются, то ли Василису, взявшуюся с ними поговорить, порадовать. И, узнав девицу получше, отчего-то думалось, что второй вариант вернее. Чуть больше, чем за седмицу, смогла она всех вокруг околдовать и приворожить. Кажется, именно в этом и был её дар истинный, а не в работе с природой. И Владыка совершенно не знал, что теперь с этим делать.

Пройдя дальше, заметил он и то, что сразу в глаза не бросилось: свет от свечей неуловимо изменился. Вот вроде всё тот же оранжевый огонёк пляшет при каждом движении воздуха, но светил он мягче, теплее. Стены тоже словно изменили свой оттенок, став светлее и уютнее. Уважали домовые Берегиню, старались дословно всё выполнить, но только сейчас отчётливо разница проступила между ней и Василисой. Там работа шла от разума, здесь же — от сердца. И ежели отправить княжну обратно, что ждёт замок его? Сможет ли оправиться от потери такой?

Тут же вспомнились слова Злыдня, не захотевшего отпустить Белояра, отчего пришлось уничтожить того: «Оставишь рядом и погубишь её, зачахнет во мраке и сырости».

Не из-за этих ли слов Кощей не сдержался и расправился с нечистью, вместо того, чтобы посадить в темницу? Хотя, таких сколько ни сажай, всё одно — толку не будет. Они, в отличие от Горыныча, не исправятся. Такие живут лишь за счёт злобы да зависти чужой. Прочитал Злыдень страх его потаённый. И будь он слабее да глупее, тут же пошёл бы на поводу и отослал Василису. Да вот только будет ли на самом деле мудрым такое решение? Принесёт ли счастье настоящее? Не погубит ли себя и замок в придачу? Не пора ли хоть единожды подумать о своих желаниях? Привязался он к ней, да и она к нему, по глазам и румянцу частому видно. Только достаточно ли этого, чтоб жизнь изменить, забыть решения давние и мудрые? Конечно, стоило бы спросить и у самой княжны, чего она хочет, да только стоит ли давать надежду несбыточную, если сам же иначе решить может? Нет, прежде надобно себя понять. Но сначала с царствием морским разобраться. Пока есть хоть какая-то угроза извне, не сможет он отдаться полностью думам важным да судьбоносным.

Время было позднее, как раз, чтобы ужином заняться, но прежде решил Кощей к себе зайти да в порядок одежды привести. Смыть хотелось с себя людские пороки: злобу давнюю да зависть, в сердце укоренившуюся. Сколько бы люд простой ни боялся нечисть разную, да только та куда искреннее в эмоциях своих, не скрывает за улыбками нежными нож острый, ядом пропитанный. Жалко будет Фёдора отпускать обратно, коли тот воротиться захочет, но истину надобно открыть, поведать, кто чуть семью их не изничтожил. Послал вестника малого к бояриновому сыну, дабы тот в гридницу зашёл и всю правду выслушал. Правильнее было бы всё в кабинете своём рассказать, но так за весь день он умаялся и голоден был, что решил отступить от правил своих. Тем более и Василиса, небось, вестей ждёт. А Владыка по два раза повторять одно и то же не любил.

Ухмыльнулся мыслям таким. Надо же, а ведь он княжну действительно уже за равную считает, раз важные разговоры в её присутствии вести готов. Словно она уже здесь хозяйка… Ох, Яга, старая лисица, заварила кашу, а ему теперь разбирайся. Ей-то проще решиться было, Медведко просто пришёл и заявил, что вместе теперь они будут, и как бы ни противилась колдунья, не переживала, а слово мужское нерушимое изничтожило тревоги, в сердце поселившиеся. Ему же со своими самому воевать приходится.

Василиса и Фёдор уже стояли в гриднице, что-то тихо обсуждая друг с другом и тихо посмеиваясь. Совершенно разные внешне, по положению и воспитанию, сейчас они напоминали брата с сестрой, которые задумали очередную шалость и лишь ждут момента, чтобы её осуществить. Завидев его, оба тут же смолкли, выпрямились, но тепла во взглядах не убавилось. Кощей поймал себя на мысли, что он вернулся не в холодный и пустой замок, а в настоящий дом, где его ждали с новостями, неважно какими: радостными или отдающими горечью полыни. Изменения начались ещё с приходом Аглаи, но они были медленные, едва заметные. Сейчас же он будто бы резко прозрел. А может, всё дело в том, что теперь здесь жила не только нечисть, но и обычные люди, которые приносят с собой как и сумбур, так и уют настоящий?