Чтение онлайн

Жаен поднялся и подхватил весло. Далеко впереди, между скалами, куда текла река, маячила узкая расщелина, и течение заметно убыстрялось.

Что у него за «дело» такое выгодное, где маги нужны? Да не «какие-нибудь» огневики или воздушники, а артефакторы. Те, кто может работать с предметами и накопленной энергией. Где нужны точность и аккуратность. И опыт, конечно. Какую такую контрабанду он собирается возить, что гордость империи – огневые маги – стали для него «бестолочами»? А что он сейчас везет? Меха и селитру. С мехами понятно. Эльфийская контрабанда из Лисса. А селитра? Она из Дарая, больше неоткуда. Получается, у дедка прихваты даже за морем есть? Силен! Только зачем в Аларе селитра? Там что, удобрения кончились? Или аларские коровы и лошади не навозом опорожняются, уж простите мне мой эльфийский?!

Внукам дворянство, говоришь?

4

Я лежал возле наглухо зачехленного груза и был счастлив.

Арбалетов у них теперь нет. Точнее, они есть и лежат там же, где и лежали: между мешков с пушниной. Но слегка в разобранном виде. Я все заклепки из спускового механизма вытащил. Втихаря, с помощью своей магии, само-собой. Не скажу, что было легко – пришлось делать замученный вид, закрывать глаза и, типа, отдыхать. И арбалетная сталь меня послушалась как миленькая.

– Маш, – тихо позвал я, подсаживаясь к страдальцу.

– М-м?..

– Я арбалеты поломал.

Машка поднял на меня мутный взгляд.

Некоторое время он осмысливал мои слова, потом кивнул и опять наклонился над ведром. Бедолага.

А первая лодка уже юркнула в быстро приближавшуюся расщелину между скалами и исчезла из вида.

– Держитесь! – обернулся Стам, – Если покатитесь, разобьемся к … матери!

Я тут же вцепился в донную рейку, а Машка в… ведро! Пришлось притиснуть его спиной к грузу и буквально навалиться на него плечом, чтобы хоть как-то удержать в одном положении.

И понеслась!

Если вы когда-нибудь катались зимой с горки, вы меня поймете.

Арамзара пробила себе дорогу по трещине в монолитной скале, стесала и сгладила острые углы, и теперь мчалась под уклон в каменном желобе, шипя и перекручиваясь как змея.

Плоскодонка щепкой летела по воде, пыталась встать поперек тесного рукава и лихо закладывала виражи на поворотах. Жаен и Стам еле успевали отталкиваться короткими тычками от желто-охристых скал, подправляя движение суденышка, ставшего слишком самостоятельным.

Узкий извилистый просвет над нами рассеивал яркие солнечные лучи, вода под лодкой окрашивалась бирюзовыми, голубыми и зелеными пятнами, и река королевским питоном неслась по расщелине.

Около полутора верст лодка порхала по тесному рукаву, пытаясь эффектно свести счеты с жизнью – и своей, и нашей – но, в конце-концов, зачерпнув забортной воды, она всё же вылетела из узкой протоки, и в последнем, самоубийственном прыжке, бросилась с низенького водопада.

Описав короткую дугу, посудина с гулким плюхом приводнилась на широкой заводи, и закрутилась в движении как юла. Даже меня замутило. А Машка тут же сунул голову в ведро, не обращая никакого внимания на насмешки наших рулевых.

Между-прочим они тоже свалились с ног, но не упустили случая позубоскалить над страдальцем.

Первая лодка уже чалила к берегу.

1

Ханур дышал прерывисто, но дышал. Правда, Саня этого уже не видел. Он лежал без сознания. Так бывает, когда отдаешь кому-то все силы, для себя их уже не остается. Тем более что сил этих, как оказалось, совсем немного и сопротивляться боли, которая заполнила его без остатка, он уже не мог. Провалился в спасительное забытьё.

Теперь оба, и человек и зверь, лежали на куче веток и листьев в скальной нише. Внизу шумела река, небо закрыли тучи, и пошел мелкий, принесший прохладу, дождь. Под защиту каменного полога забрела лисица. Осторожно подошла к лежащим существам, обнюхала их, поводила мокрым носом, и рыжим комочком примостилась поодаль.

Почему она не стала добивать раненого зверька, наверно, только ей и известно. Может собрата почуяла, может, сыта была, а может… сама Хозяйка решила полюбопытствовать, а заодно немного передохнуть от назойливых просьб подопечных.

2

Заводь куда мы попали, была длинной. Она извилистой бухтой врезалась в хвойный лес, подпирающий склон, и плескалась прозрачной водой у пологого берега. Лучи закатного солнца веером расходились сквозь ветки елей и пихт и бросали на прибрежную траву причудливые тени.

Спрыгнув на мелководье и сапогами подняв с донной гальки легкую муть, мы развернули лодки и вытолкали их кормами на берег. Течение в оплеске было слабым, так что привязывать плоскодонки к прибрежным валунам не стали.

– Отвали от борта!
– оттолкнул от лодки меня и Машку Стам. И, выпрямившись, крикнул Жаену, - Этих вязать что ли?!

Было заметно, что дедок устал. Еще бы! Целый день на ногах, да на прыгающих досках, да с веслом. Не только он - все шатались. Он открыл было рот, но тут упал Алабар.

Хорошо не в воду. Уже был на сухой земле, волочась за недоделанным менталистом.

Веник удивленно оглянулся.

– Эй!
– подошел он к упавшему. – Вставай!

И для убедительности пнул в плечо.

Как паршиво не было Машке, он, поднимая сапогами тучу брызг, рванул к дракону. Меня тоже никто не держал. Мы, преодолев расстояние до берега за несколько прыжков, уже стояли рядом с Алабаром. Спиной друг к другу.

Близнецы, отреагировали мгновенно. Тут же побросали веревки и двинули за нами.

– Куда?! – заорал на них Жаен, – Арбалеты!

Стам развернулся, с места перепрыгнул борт, залетел в лодку и дернул чехол на себя. Его близнец вспомнил, что стрелковое оружие только во второй лодке, и вытащил нож. Веник попытался изобразить удар кулаком в Машкину челюсть, но от Машкиного хука улетел в кусты. Дедок слегка присел, лихорадочно хватаясь за запястье.

– Эй!
– привлек его внимание Машка, – ты не эту игрушку потерял?

Оборотень помотал перед собой полицейскими четками. Ну, котофей! Когда он успел их стырить? И как?!

– Стам!
– взвизгнул Жаен, - Возишься!

А я со злорадным удовольствием наблюдал, как Стам беспомощно пялится на… запчасти. В правой руке - спусковой механизм, в левой – деревянное ложе. Жаль, не придумали еще моментального рисунка, я бы такой на стену повесил!

Непечатные выражения, громко понёсшиеся над прозрачной водной гладью, зазвучали для меня музыкой, преисполненной высокого торжества! Наконец-то мои способности оценили по достоинству, вслух и громко!