Чтение онлайн

Его синие глаза находят меня мгновенно, будто он чувствовал мое приближение всем существом. Взгляд горячий, притягивающий, полный немого вопроса и облегчения, что у меня перехватывает дыхание. И практически мгновенно пересекает всю столовую.

Ладони Варда ложатся на мое лицо, а губы ловят мои в жадном поцелуе. И на этот миг вокруг исчезает все. Звуки, люди, кажется, даже время. Мы с ним словно снова остаемся наедине, общаясь не словами, а прикосновениями и душами.

Это не просто поцелуй. Это заявление. При всех. Перед Фридером, чья чашка замирает в воздухе, перед Риной, чья бровь взлетает еще выше.

— Йен, — доносится до меня голос Рины. — Может, нам тоже… Ну… Для поддержания атмосферы, так сказать…

В вопросе и шутка, и подтекст. Их тянет друг к другу, но что-то мешает сближению. Что-то в прошлом? Или просто столкновение характеров?

— Мне пока не хочется встретиться со сковородкой, — шутит он.

Точно история. Интересно, Вард в курсе или это было тогда, когда его уже не было?

Вард, наконец, отрывается, но не отпускает. Его лоб прижат к моему, дыхание прерывистое, как и мое. В его взгляде обещание продолжения. Позже. Наедине.

— Я не хотел мешать твоему сну, — шепчет он. — Но я уже распорядился, чтобы Улька перенесла твои вещи в мою комнату. Больше ни одной ночи отдельно.

Я уверена, что эти тихие слова никто в столовой больше не слышит. А для всех, вслух, Вард произносит другое:

— А теперь, когда мы все в сборе, пора обсудить, насколько все вчерашнее пошло по плану.

Он помогает мне сесть за стол рядом с собой и садится сам. Фридер хмыкает:

— По плану было только до момента, когда кто-то, кому сказали сидеть и стеречь документы, внезапно начал носиться по первому этажу и кричать!

Я сдерживаю смешок и смотрю на Рину. В общем-то, на нее похоже.

— Мне в окно рвался Руди! Я же сразу поняла, что что-то не так! Но не сразу подумала, что это с Марикой беда, а не с вами, — немного обиженно отзывается девушка.

— В общем, за ту минуту форы, что мы дали бравым ребятам в лавке, они успели сделать все, чтобы они не могли уже отговориться, что было случайно, — рассказывает Фридер. — И на нашу удачу они всего лишь пешки мэра, не связанные напрямую с кланом, поэтому они вполне себе разговорчивые. Все свои договоренности с мэром как на духу выдали.

— Плохо, что их слово против слова мэра — это просто песчинка, — хмуро замечает Вард. — Зато Клотильда… — тут на его лице я впервые замечаю жадное злорадство. — Это просто кладезь информации. Из-за того, что она уже очень давно в городе, обладает природной потребностью собирать чужое грязное белье, она “была очень добра” и рассказала о том, кто еще плясал под дудку мэра.

— По требованию мэра она должна была подкинуть артефакт Варду, — говорю я. — Но ее личные цели были другие. Она решила, что не расквиталась со мной полностью.

— Собственно, это и стало ее ошибкой, — усмехается Вард, а потом, с гордостью глядя на меня, добавляет: — Явно не ожидала от Марики такого сопротивления.

— Да, и теперь у нас есть еще два вполне себе вещественных доказательств: подсвечник и нож. И оба артефакта с клеймом мануфактуры, — добавляет Фридер.

Разговор о Клотильде все же вызывает небольшую тошноту и внутреннее волнение.

— Что с ней? — голос даже сел, поэтому вопрос получается хриплым.

— Жива, — отвечает Вард и касается моих пальцев горячей рукой. — Но у нас был долгий серьезный разговор ночью. Ей не понравилось, но выбирать ей не пришлось.

На несколько минут наступает тишина. А потом я нахожу в себе смелость спросить:

— И что дальше?

— А дальше нам надо постараться предусмотреть все возможные ходы со стороны мэра и его компании, чтобы не было как с предыдущим планом, — шутит Вард. — И без твоего участия.

Это он уже говорит мне, безапелляционно и совершенно серьезно.

— Но почему? — хмурюсь я.

Хотя, честно говоря, с точки зрения Варда, это совершенно логично. Но мне очень не хочется оставаться в стороне.

— Я чувствую твое возмущение, Марика, — произносит он. — Но Рее надо еще укрепиться, а у нас абсолютно никакой уверенности, что они не решатся воспользоваться артефактами в открытую.

— Но ведь от них как-то можно защититься? — уточняю я.

И вовсе не для того, чтобы выторговать для себя возможность поучаствовать, нет. Вард теперь тоже оказывается уязвим, и мне это не нравится. А ведь есть еще Аурика, которую наверняка, наконец, используют.

У меня уже не осталось никаких сомнений в том, что мэр давно знает, какая сила у кого из нас. Но он держит сестру Марики как туз в рукаве, и неясно, когда он решит ею воспользоваться.

— Защита Фридера несовершенна, — отвечает Вард. — Кулон с его магией выторговал тебе и твоей драконице время при нападении Клотильды. Но если бы воздействие было чуть сильнее или дольше…

Его кулаки сжимаются так, что костяшки белеют, а в чертах лица появляется жесткость, которую, не зная его, можно было бы принять за жестокость. Собственно, как я и делала первое время.

— Но как же ты? Тогда тебе тоже нельзя туда соваться? Ведь твой… — я останавливаюсь, закусывая губу и переводя взгляд на Рину и Фридера.

— Они знают, — успокаивает меня Вард и проводит по моему лицу рукой, заставляя выпустить губу и касаясь ее большим пальцем. — От них нет секретов. Мне пришлось им сказать про твою драконицу…

— Скорее это я догадался, — пожимает плечами Фридер, демонстративно не глядя на нас с Вардом. — Артефакт иначе не мог бы на тебя подействовать.

Я краснею, понимая, что наше с Вардом влечение друг к другу, усиленное еще желаниями драконов, может доставлять дискомфорт другим. Но и справиться с этим безумно сложно: и до сегодняшней ночи между нами искрило, а сейчас так вообще как будто нескончаемый пожар.

— Если Вард доверяет, у меня нет повода считать иначе, — отвечаю я. — И я рада, что вы узнали про Рею.

В комнату влетает Руди, делает небольшой круг и приземляется на спинку стула рядом со мной.

“Совсем забыли про меня!” — ворчит он.

— Ну как про тебя можно забыть, герой ты наш, — я чешу шейку совенка. — Спасибо!

Рина с улыбкой смотрит на Руди и подмигивает ему, а Фридер, словно ревнует.

— Если бы я знал, что ты так любишь животных, давно бы подарил тебе кого-нибудь… Например, морскую свинку, — подкалывает Рину он.