Чтение онлайн

Арнеина покачала головой. Эта вера казалась ей такой примитивно-наивной! Добрый бог, злой Тёмный бог, заставляющий свернуть с верной дороги… Но ведь добро и зло существуют внутри человека одновременно. И всё зло, что есть на свете — это лишь отдаление от Духа, что всех создал из великой любви и мудрости. Вот истинная нерушимая сила. И каждый лишь может выбирать, хочет ли он стремиться к источнику этой божественной любви и света — или готов забыть о нём и позволить себе упасть. Никто не в силах на это повлиять. Просто иногда падать — это так обманчиво приятно.

И если после практики сердце Арнеины действительно наполнилось любовью и состраданием и вернулась во дворец в приподнятом настроении, зная, что сберегла тайну, то с момента отъезда Сиркха она начала испытывать странную, необъяснимую, растущую тоску. Она и прежде чувствовала себя связанной с ним невидимыми нитями, но теперь это стало ещё ярче. Она ждёт от него ребенка.

Ребёнка, который может привести его к гибели… Арнеина вновь перечитала записи своего дневника, одни из самых первых. Много лет назад Самуэль обмолвился, что помимо нежелания спускаться к земным законам, есть ещё то, что останавливает его на этом пути. Сказанное однажды Учителем пророчество, будто бы потомок Сиркха станет причиной его смерти.

Он рассказал ей однажды это в лёгком насмешливом тоне, наблюдая, как Арнеина отреагирует на эту новость, но тогда она готова была на всё, лишь бы быть с ним — и мысли о ребенке, который может погубить мужа, казались столь же кощунственными, как если бы она допускала возможность самолично нанести ему удар в спину. Но прошло почти двадцать лет…

Теперь он не знает об этом. Она чувствовала, что ещё не знает. Никто не знает кроме нее и Джемал. Последний их разговор состоялся перед тем, как целительница покинула императорский дворец.

— Сколько у меня времени? — принялась тогда шагать Арнеина по комнате, не зная, за что схватиться в первую очередь.

— Я думаю, что срок не больше недели или двух.

— Я должна это скрыть. Хотя бы на время…

— Нельзя укрыться от того, кого слышат сами боги.

— А меня?! — Арнеина вздрогнула и повернулась к ней. — Меня они не слышат? Почему? Столько лет я провела в искренних молитвах, умоляя, чтобы мне позволили встать на одну ступень с моим мужем, тщетно надеясь, что меня сочтут наконец равной и достойной — но эта стена между нами только крепнет день ото дня, это чувствую я, это наверняка чувствует и он. А значит, это прекрасно знают и боги.

Арнеина впервые за долгое время тогда вышла из себя и потеряла контроль, только продолжила торопливо говорить вслух, будто сама с собой, хотя рядом был человек, посвященный теперь в её самую сокровенную тайну.

— Они знают, что это случилось, — перевела она дыхание. — Но никто не скажет мне, как действовать. Как быть дальше. Как жить, зная, что он… он запретил мне иметь детей. Ты ведь знаешь про пророчество, а спорить с ним — спорить с богами!

— Но что если… Если он смягчится, ваше величество? Быть может то видение было давно, очень давно, а значит, всё могло измениться. В конце концов, наш император сейчас столь силен, что может попросту не считать нужным верить в старые наветы. Было ли то пророчество — или просто дурное настроение, наложенное на столь же дурной сон?

— Неважно. Неважно, — пробормотала Арнеина и сделала глубокий вдох.

Спокойствие. Она позволила себе эту одну минуту слабости, но больше никому ее не покажет. Она — Ивварская императрица и супруга величайшего мага, которого знал белый свет.

— Ступай, Джемал. Теперь мне надо побыть одной.

Опустившись перед зеркалом, Арнеина сама провела гребнем по длинным светлым волосам, будто это могло помочь собрать ее силу. Как когда-то делала ее бабушка и прабабушка, как рассказывала мама.

Их сила рождалась из слабости, из крайней уязвимости перед мужчинами, ведь беременность отчасти делала их зависимыми перед теми, кто сильнее. Но та магия, которая рождалась внутри, от соединения мужской и женской энергии — она была во стократ могущественнее самого древнего колдовства.

Арнеина провела по волосам снова и снова и наконец улыбнулась своим глазам в отражении. Она делала это иногда, когда вспоминала наставницу из ордена дарханов, мудрую и при этом жесткую Бранку. Смотреть в свои глаза. Долго. Не отводя взгляд, не уходя никуда мыслями. Осознать, что она есть, она существует в этом воплощении. Она — продолжение рода матери и отца. Она лучшее, что было в них обоих. И она достаточно сильна, чтобы подарить новую жизнь, раз так распорядились боги.

Спустя несколько дней она окончательно взяла себя в руки и продолжила заниматься делами. В столице Иввара стремительно холодало, всё шло к середине осени, и говорили, что это будет одна из самых холодных зим за последние двадцать лет. Но здесь, в столице, было еще теплее, чем у нее на родине: там ветер иногда сносил с ног, а метель не позволяла неделями покидать укрытие, и камин топили долго и тщательно, чтобы огонь не угасал ни на мгновение.

Арнеина смотрела в окно экипажа, следуя в одну из самых богатых и известных школ для одаренных детей со своим обязательным ежемесячным визитом. Это было то дело, что она выбрала своим особым предназначением — заботиться о чужих детях, наставлять их на верный путь, вдохновлять своим примером. Все эти годы она так твердо верила, что своих детей у нее никогда не будет, и упрямый древний инстинкт так и подталкивал дарить нерастраченную любовь тем, кто, прямо скажем, о ней не просил.

Сиркх смотрел на её увлечение с легким снисходительным одобрением, хотя сам радел за открытие как можно большего количества образовательных академий — обучение магии и наукам, просвещение, стремление к развитию тела и духа он ставил превыше всего.

И он всегда был так спокоен из-за принятого решения, что иногда это больно кололо под сердцем. Неужели ему действительно всё равно? Неужели он никогда не воображал, как это — воплотить в жизнь маленькую версию себя? Кого-то столь похожего на тебя, что даже не верится, что так бывает. Арнеине всегда говорили, что она — внешне очень похожа на отца. Она — его наследие. Кровь от крови. Она должна, нет, не должна, обязана не дать его крови угаснуть и позволить стереть его след с лица земли.

Чем дольше Арнеина позволяла себе размышлять об этом, пока колеса, обитые мягким каучуком, перестукивали по брусчатке, тем больше ужасалась тому растущему внутреннему противостоянию, которое почти двадцать лет держала в узде. Но наконец они прибыли.

Высшая и древнейшая школа — интернат ордена дарханов, что находилась на окраине столицы, встретила одобрительным гулом. Все ученики, а здесь учились дети от десяти до восемнадцати лет, выстроились перед императрицей, прибывшей с небольшой придворной свитой, стройными рядами и почтительно кланялись, пока она шествовала по двору старинного особняка.

“Посмотрите на нее”, — доносился до нее несуществующий шепот.

“С императрицей что-то не так”, — казалось, вторили стены особняка.

“Она скрывает страшную тайну. Она хочет погубить нашего Императора”, — кололи ее брошенные исподволь молчаливые взгляды.

Войдя внутрь, Арнеина сорвала тёплую, укутывающую голову шаль, и медленно выдохнула. Никто не узнает её тайну раньше времени, а когда время придет — она обязательно что-нибудь придумает.

Арнеина, потерев чуть озябшие ладони, позволила своей магии течь быстрее и распалила внутренний огонь. Ей всегда легко удавалось управлять своим телом, заставлять себя дышать ровнее или торопливей, согреваться в мороз или успокаивать стучащее сердце в жаркие летние месяцы. Хотелось бы надеяться, что она сохранит эту способность и теперь.