Чтение онлайн

И он — император огромной Империи, удерживающий её одной своей волей и мощью, объединив народы и верования, всеми силами ведущий людей за собой — к тому процветанию, о котором говорил ещё в начале пути. Ведущий человечество к звёздам, с которых прибыл, как и она.

Арнеина смотрела в его светлые небесные глаза, такие живые и искрящиеся, что нельзя было представить, что он теряет связь с миром и что он… теряет разум. Злые языки ещё с момента его восшествия на трон ворчали о том, что он сошёл с ума, что то, что он делает — немыслимо, противозаконно и невозможно, но Самуэль продолжал идти своей дорогой и делился всем, что у него есть, даруя свое покровительство от самого Скадо до каждого одаренного человека.

Забывал ли он о существовании тех, у кого дара богов не было от рождения? Едва ли. Но и не презирал — никогда. Просто утверждал тот факт, что эти души на земле впервые, поэтому им просто нужно набраться опыта и воплощений, и что именно одаренные — прожившие не одну жизнь — способны протягивать руку помощи и править мудро и справедливо.

К несчастью, Арнеина убедилась, что ни дар богов, ни наставления служителей их веры, ни строгие заповеди, которые нельзя нарушать, не потеряв благословение одного из Четырёх богов, не приводили к послушанию и благочестию. И среди магов встречались предатели, обманщики и убийцы — какими бы словами не убеждали довериться свету Великого Духа и следовать за ним путем безусловной любви ко всему созданному им миру.

Знал ли это Самуэль? Безусловно. Но продолжал верить, что отступники, если не довели себя до смертельной казни, получали справедливое наказание и проводили остаток дней в обращении к Четырём, чтобы вернуться на ступени божественной лестницы, ведущей от Ойгона до Скадо к подлинному величию своей души.

Злые языки твердили, что от величия император потерял связь с действительным миром: будто он настолько посвятил свое служение богам, что перестал слышать живых людей; что он убивал невинных и едва ли не пил кровь их детей, забирая у неодаренных всё, что у них было.

Арнеина часто спорила с этим, зная, сколько дней император проводит без сна, выслушивая просьбы, обращенные к нему. Отвергая или принимая новые законы, закрепляющие в основе своей любовь к ближнему и стремление к Великому Духу — и осуждая, сурово, порой смертельно осуждая каждое преступление против божественного света.

Но в чём Арнеина убедилась за тридцать восемь лет своей жизни, так это в том, что невозможно заставить другого человека верить в божественный свет, если он того не желает. Вера — это выбор. Каждый должен пройти своё испытание.

И только Самуэль прошёл их бесчисленное множество. Его молчаливое отшельничество было вплетено в ткань легенд. Недели без еды и воды, месяцы в одиночестве. Он выжил там, где никто не смог бы. И он знал, о чём говорил.

— Как прошла поездка на север? — проговорила она тихо, страшась и ожидая, что он почувствует внутри неё биение сердца их ребёнка.

— Отправили туда часть армии, восточный фронт. Набеги геттов и их объединение с Северной коалицией могут перерасти из неприятности в беду, если вовремя не принять меры. На границах Империи уже видны их армии. — Самуэль чуть нахмурился, его брови сошлись и выдали напряжение, но вскоре улыбнулся, следя за её лицом — и провёл осторожно пальцами по её подбородку, едва заметно касаясь края нижней губы. — Не стоит волноваться, душа моя. Военная мощь Ивварской империи сильна как никогда.

— Значит, ближайшее время ты никуда не уедешь? — выдохнула она едва слышно и со слабой от разнеженности улыбкой.

Одна часть хотела, чтобы он остался и всё узнал. И чтобы они нашли в этом согласие — и продолжили жить и править. Но Арнеина знала, что Самуэль никогда не бросал слов на ветер. И если он сказал, что его сын станет его погибелью — значит, это правда. Как бы ни разрывалось на куски от этого сердце.

Только молитвы Четырём богам и упование на их милость удерживало саму Арнеину от падения в безумие. Сиркх огладил её пальцы, заметил кольцо, но замечание о том, что его подарил Эльханан — одним волшебным образом сняло все вопросы.

Скадо, я лишь исполняю вашу волю. Вы подарили мне дитя — и я сделаю всё, чтобы его уберечь. Да будет так.

— Что думаешь про… — голос стал сухим, и Арнеина откашлялась, чувствуя дрожь в желудке, — про беспорядки в Энарии и их протесты под знаменем Покровителя?

— Слышал в подробностях не раз. Они придумали себе своего бога, но тот не сможет их защитить, — Сиркх пожал одним плечом и задумчиво потёр о него подбородок. — Потому что его не существует.

— Я тоже так чувствую, — она медленно выдохнула, ощущая, как сжимаются ребра, и коснулась щеки мужа, мгновенно стирая мысли о бродяге с его проницательностью. — Даже сама идея звучит странно. Как магия может быть злом, посланным Тёмным, — если через неё мы лишь глубже чувствуем мир вокруг нас?

— Его выдумали люди, не имеющие такого сердца, как у тебя, — приподнял он бровь, следя за её взглядом. — Им это неведомо.

Она закрыла глаза. Может быть, зря она сомневалась? Зря хоть на миг позволила сомнениям захватить власть над сердцем?

Да, он сходил с ума, когда его учитель покинул этот мир, но кто из нас не теряет в такие мгновения контроль над собой? Арнеина уже пережила смерть обоих родителей — и желание, хоть и на краткое, — шагнуть вслед за ними в пропасть и коснуться той земли, что сыпалась на их тела, тоже мелькало внутри безумной вспышкой.

— Мы справимся, — прошептала она. — Если хочешь, я поеду с тобой в Энарию, если скажешь, что это…

— Нет, — задумчиво помедлил Сиркх. — Не сейчас. Через несколько недель будут состязания в Сеттеръянге, поедем туда. Мне нужны ещё сильные одарённые, и я хочу увидеть, из кого их можно взрастить.

Несколько раз за последние недели он размышлял, что одаренных рождается будто всё меньше — и если допустить, что так и будет продолжаться, это может стать серьёзным вызовом для Ивварской империи, чья мощь держится на магии.

Как бы император ни ценил каждого одаренного, если их останется меньшинство, волна протестов может захлестнуть всю страну и подвести к опасной черте.

Как будто боги увидели, что их земли в надежных руках, и считают, что этого достаточно, чтобы вести население к процветанию — и больше не нужно столько контроля?

— Эльханан всегда рассказывает тебе об особенных? — улыбнулась она.

— Да. Увидимся с ним завтра и поговорим.

Сиркх улёгся на спину и закинул руки за голову. В этот момент он перестал быть императором, великим магом, говорящим с богами. Теперь перед ней был просто мужчина — её мужчина. Человечный, такой реальный, без обременения титулов и силы, которыми он жил каждый день.

Арнеина позволила себе насладиться этим моментом. Она осторожно подкралась ближе, чтобы провести пальцами по его коже, едва касаясь. Лёгкое прикосновение вызвало щекотку, и она почувствовала, как он невольно дёрнул плечом, не открыл глаз, но будто бы улыбнулся.

Её сердце билось учащённо, словно само стремилось сорваться в безумие, но она надеялась, что он не почувствует её волнения. Пусть оно останется скрытым, пусть спишет её дрожь на простую реакцию на его близость — обнажённого, притягательного, такого мощного в своей уязвимости.