Чтение онлайн

– Этан… Этан - это Этан. Он такой хороший, добрый, смелый, умный, заботливый. Из-за него я стала собой. Он мой лучший друг и я люблю его. Когда я думаю о любви, я вспоминаю его. С детства я любила его, но… - Эвелин не успела закончить.

– Сохрани слезы и сердце на завтра, у нас не так много времени, - вмешался Люк, сев рядом с Эвелин и Эштоном. Оба человека не успели сказать что-либо, Люк положил прямоугольную фотографию мужчины на стол.
– Видела его?

Там были сфотографированы два мужчины: Люк был первым, а второй?.. Эв не знала его. У него была загорелая кожа, темно-голубые глаза, темно-русые волосы, высокие скулы и брови песочного цвета. Он был красив.

– Нет.

– Это Кайнзиус.

– Ты будешь спрашивать меня о мужчине, которого я ни разу не видела?

– Слышала, как Зейн говорил о Кайнзиусе?
– проигнорировал Люк.

– Нет.

– Этот подонок ни разу не упоминал его?

– Нет, кто это? Кто ты? Что за отношения у вас с Зейном? Потому что я уверена, вы не дворяне.

– Возможно, - мрачно усмехнулся Люк.
– И ты знаешь, кто я. Я Люк. Большего тебе знать не положено.

– Что связывает Кайнзиуса и Зейна?

– Это секрет. Что ты знаешь о Венис?

– Немного, что с того?

– Думаешь, у нее есть планы о восстании?

– Этан сказал мне, что война надвигается, несколько недель назад. Но, думаю, Венис поменяла решение.

– Австралийские оборотни Редферны, что ты о них знаешь?

– Зачем тебе знать что-то о семье Этана? Я знаю его человеческих родственников, он точно человек. Их родственники-оборотни держатся особняком.

– Но ты знаешь Аарона Редферна - истинного волка, мужчину со статусом и властью. Что можешь сказать о нем?

– Немного.

– Не ври мне, девочка, что ты о нем знаешь?

– Что ты хочешь знать? Им нечего делать с этим.

– Слушай сюда, девчонка, у нас была сделка. Я показал тебе вещи из сейфа Гарри, ты…

Внезапно все цвета исчезли с его лица. Глаза чуть ли не выпрыгнули из орбит. Из спокойного он превратился в испуганного вампира.

– Что-то не так?
– удивилась Эв.

– Уходи, - рыкнул Люк.
– Просто уходи, сейчас!

– Что? Почему?..
– Люк оказался рядом, но не дотронулся до нее.

– Уходи, беги. Беги! Черт возьми, мне не следовало помогать тебе, иди!

– Что? У тебя ведь были вопросы?

– Уходи!
– лицо Люка стало красным, он выглядел зло, испуганно и шокировано.

Эштон отстранился от друга в смущении. Эвелин быстро взяла темный дневник и тот, что был в кожаной обложке. Ей хотелось пожаловаться, что он не показал ей остальные вещи, но Люк, казалось, был готов убить ее в любой момент, Эв не осмелилась.

Она была удивлена, что Люк не возразил, когда девушка забрала дневники.

– Мне не следовало помогать тебе, я никогда не должен был… - бормотал Люк, когда Эвелин выбегала из апартаментом.
– Он убьет меня, убьет…

– Кто собирается… - Эв не успела закончить, она почувствовала, как мягкий прямоугольный предмет врезается ей в спину и выталкивает из помещения.

Дверь моментально закрылась. Тем предметом была сумка.

“Какого черта?
– подумала Эв, поднимая вещь. Тяжесть подсказывала, что внутри лежит пистолет. Она посмотрела на дневники в руке.
– Сумасшедший вампир”.

– Уходи!
– закричал Люк из-за двери. Эвелин закатила глаза и пошла в фойе, к лифту.

========== Боль грешника ==========

Боль.

Зейн был знаком с болью.

Он думал, что испытал все, что только было возможно, за три тысячи лет жизни. Долгое время, пока он не встретил Эвелин, Зейн полагал, что свыкся со страданиями и ничтожеством, что приобрел иммунитет к боли, как и к раскаянию.

Три тысячи лет.

Три чертовых тысячи лет.

Зейн Малик сжал руль Мазерати. Его мертвое, но бьющееся сердце качало кровь на невероятной скорости. Ожидание душило его тревогой, хоть вампир уже понимал все возможные варианты.

Он не хотел плакать, не хотел покрывать слезами то, что изменить не мог, как желания Эвелин, ему не хотелось быть слабым. Как бы то ни было, Зейн знал, в итоге даже сильнейшие воины не приобретают иммунитет от разбитого сердца. Он все еще был сдержан, находясь в машине, делая все возможное, чтобы контролировать злость, чтобы не пойти в апартаменты Люка Хеммингса.

Зейн слушал разговор Эвелин и какого-то человеческого парня, как счастливо звучал голос его девочки. Он мог различить нотки радости в ее голосе во время их разговора. Каждый раз, когда смеялся парень или хихикала Эвелин, у жадного до крови Короля появлялось жгучее желание убить мальчишку.

Ему хотелось держать в кулаке бьющееся сердце парня, вырвать его из “кокона” вен и топтать до тех пор, пока оно не станет неузнаваемым, похожим на комочек из плоти и крови. Зейн мечтал сжать голову мальчишки руками и слушать, как будет постепенно ломаться его череп… Он хотел причинить ему неописуемую боль ему, да и каждому мужчине, способному развеселить Эвелин, заставить ее улыбнуться и почувствовать себя уютно; любому, кто способен завоевать ее сердце.

– Ты любишь его?
– Зейн слышал, что парень задал вопрос о Гарри.

– Любовь - властное слово.

– Да?

– Не знаю.

– Что ты думаешь о Гарри?

– Он хороший, лучше Зейна. Он добрый, рассудительный, милый, - каждое вылетавшее из ее рта слово протыкало бессмертное сердце Зейна тысячами кинжалов, порабощало его любовь и ломало его надежды на счастье.

Он крепко держался за руль, пальцы начинали отпечатываться на кожаном покрое, глаза слезились, но Зейн не был готов проиграть себе.

– Что ты думаешь о Зейне?
– Король нервно сглотнул, продолжая слушать их разговор в сотни шагах от них. Земля продолжала вращаться, люди - ходить, Утопия - жить, пока ее властитель сидел в машине за миллионы долларов, погруженный в свои печали.

– Он Зейн, - ответила Эв, - пугающий, грозный, злой, беспощадный, бессердечный, эгоистичный, но в то же время сломанный и проклятый. Я хочу помочь ему. Если я смогу сделать его лучше, то смогу построить достойное будущее для людей.

– Но ты не готова простить его?
– ответа Зейн не услышал.

Ему хотелось верить, что она кивнула или сделала какой-то знак рукой, но он прекрасно знал, что фантазировать никогда не было лучшей идеей. Эв ненавидела его больше, чем кого-либо в своей жизни. Он знал, понимал, что его возлюбленная не может ответить ему взаимностью, но все еще пытался верить и давать ей возможность убеждать, что Зейну надо цепляться за любовь во время боли, сожаления, одиночества и тьмы.