Чтение онлайн

— Какая у них там защита? — спросил Гарри.

— Чары доверия, папа — хранитель тайны. Мы и на этот дом их наложили, здесь хранитель тайны я. Никто из нас не может ходить на работу, но вряд ли сейчас это так уж важно. Как только Олливандеру и Рукрюку станет получше, мы их тоже отправим к Мюриэль. Здесь у нас не очень-то много места, а у неё — сколько угодно. У Рукрюка ноги заживают, Флёр дала ему "Костерост" — наверное, мы сможем их переместить уже через час или…

— Нет, — сказал Гарри, и Билл изумлённо посмотрел на него. — Они оба нужны мне здесь. Мне надо с ними поговорить. Это важно.

Он слышал в собственном голосе власть, убеждённость, в нём звучала цель, прояснившаяся для него, пока он копал могилу Добби. Все повернулись к нему с недоумевающими лицами.

— Я пойду умоюсь, — сказал Гарри Биллу, взглянув на свои руки, всё ещё перепачканные в грязи и крови Добби. — А потом мне надо будет с ними встретиться, прямо сейчас.

Он прошёл в маленькую кухню, к раковине, что стояла под окном, выходившим на море. Над горизонтом разгорался рассвет, перламутрово-розовый и бледно-золотой. Гарри умывался и снова повторял ход мыслей, которые пришли к нему в темноте сада…

Добби уже не сможет сказать, кто отправил его в подвал, но Гарри знал — он видел. В осколке зеркала показался пронзительно-голубой глаз, и после этого пришла помощь. В Хогвартсе всегда будет дана помощь тем, кто её попросит.

Гарри вытер руки, безразличный к красоте пейзажа за окном и к невнятному разговору в гостиной. Он взглянул на океан и почувствовал, что в это утро близок к разгадке всего, ближе, чем когда-либо прежде.

Но в шраме кололо, и он знал, что Вольдеморт тоже подходит к разгадке. Гарри и понимал, и не понимал. Инстинкт говорил ему одно, разум — совсем другое. Дамблдор в голове Гарри улыбался, наблюдая за ним поверх кончиков пальцев, сложенных вместе, как в молитве.

Вы отдали Рону светокрад… Вы понимали его… Вы дали ему возможность возвращения…

И Червехвоста вы понимали… Вы знали, что где-то глубоко в его душе скрыта частица раскаяния…

Но если вы знали их…Что вы знали обо мне, Дамблдор?

Значит, я должен знать, но не стремиться завладеть? Вы знали, как тяжело мне будет это осознавать? Именно поэтому вы сделали путь таким трудным? Чтобы у меня было время дойти до этого самому?

Гарри стоял неподвижно, взгляд его застыл, направленный туда, где над горизонтом взметнулся ослепительный, ярко-золотой луч солнца. Потом он перевёл взгляд вниз, на свои чистые руки и на миг удивился, обнаружив в них полотенце. Он положил его на место и вернулся в прихожую, и в этот миг почувствовал, что шрам яростно запульсировал, а потом в его сознании мелькнула стремительная, как отражение стрекозы на водной глади, картина: силуэт здания, слишком хорошо ему знакомого.

Билл и Флёр стояли у подножия лестницы.

— Мне надо поговорить с Рукрюком и Олливандером, — сказал Гарри.

— Ньет, — ответила Флёр. — Тебье нужно ждать, 'Арри. Оньи слишком устали…

— Извини, — проговорил он без всякого раздражения, — но это не может ждать. Мне надо поговорить с ними сейчас. С глазу на глаз, и с каждым по отдельности. Это срочно.

— Да что, чёрт возьми, происходит, Гарри? — спросил Билл. — Ты появляешься тут с мёртвым домашним эльфом и полуживым гоблином, у Гермионы такой вид, будто её пытали, а Рон просто не желает мне ничего рассказывать…

— Мы не можем тебе сказать, чем мы заняты, — твёрдо заявил Гарри. — Билл, ты же в Ордене, ты знаешь, что Дамблдор поручил нам одно дело. Нам никому больше нельзя о нём говорить.

У Флёр вырвался возглас нетерпения, но Билл не повернул головы — он пристально смотрел на Гарри. Было трудно понять, что выражает его покрытое глубокими шрамами лицо. Наконец Билл произнёс:

— Хорошо. С кем ты хочешь говорить первым?

Гарри колебался. Он знал, что зависело от этого решения. Едва ли у него осталось ещё время, решать нужно сейчас: хоркруксы или Дары?

— С Рукрюком, — произнёс Гарри. — Первым я буду говорить с Рукрюком.

Его сердце колотилось, как будто он только что бежал на короткую дистанцию и вдобавок перескочил высоченный барьер.

— Ну, тогда наверх, — сказал Билл и начал подниматься первым.

Гарри поднялся на несколько ступенек, остановился и обернулся.

— Вы мне тоже нужны! — окликнул он Рона с Гермионой, которые затаились, почти скрытые из виду, у входа в гостиную.

Оба вышли на свет, на лицах было странное облегчение.

— Ты как? — обратился Гарри к Гермионе. — Ты была необыкновенна — смогла придумать целую историю, когда она тебя так мучила…

Гермиона слабо улыбнулась, а Рон слегка прижал её к себе одной рукой.

— Гарри, что мы собираемся делать? — спросил он.

— Скоро увидишь. Идём.

Гарри, Рон и Гермиона поднялись вслед за Биллом по крутым ступеням на маленькую лестничную площадку. На неё выходили три двери.

— Сюда, — сказал Билл, открывая дверь в их с Флёр спальню. Она тоже выходила на море, которое сейчас играло золотыми искрами под восходящим солнцем. Гарри подошёл к окну, повернувшись спиной к великолепному зрелищу, и стал ждать, сложив руки на груди. В шраме покалывало. Гермиона села в кресло возле туалетного столика, Рон пристроился на подлокотнике.

Вернулся Билл, неся на руках маленького гоблина, и бережно усадил его на кровать. Рукрюк пробурчал что-то в знак благодарности, и Билл вышел, закрыв за собой дверь.

— Простите, что подняли вас с постели, — произнёс Гарри. — Как ваши ноги?

— Болят, — отозвался гоблин. — Но выздоравливают.

Он продолжал крепко сжимать меч Гриффиндора, выражение его лица было странное: агрессивное и одновременно заинтересованное. Гарри отметил желтоватую кожу гоблина, его длинные тонкие пальцы, чёрные глаза. Флёр сняла с него башмаки; его длинные ступни были грязные. Он был крупнее домашнего эльфа, но ненамного. Куполообразная голова была гораздо больше человеческой.

— Вы, наверное, не помните… — начал Гарри.

— …что я тот самый гоблин, который провёл тебя в твоё хранилище, когда ты пришёл в "Гринготтс" в первый раз? — проговорил Рукрюк. — Я помню, Гарри Поттер. Ты очень знаменит, даже среди гоблинов.

Гарри и гоблин оценивающе смотрели друг на друга. Шрам Гарри всё так же кололо. Ему хотелось поскорее закончить этот разговор с Рукрюком, но в то же время он боялся сделать неверный шаг. Пока он пытался сообразить, как лучше приступить к своей просьбе, гоблин нарушил молчание.

— Ты похоронил эльфа, — проговорил он с неожиданной враждебностью. — Я смотрел из окна соседней спальни.

— Да, — подтвердил Гарри.

Рукрюк посмотрел на него краем своих раскосых чёрных глаз.

— Ты необычный волшебник, Гарри Поттер.

— В каком смысле? — спросил Гарри, рассеянно потирая свой шрам.

— Ты копал могилу.

— И что?

Рукрюк не отвечал. Гарри подозревал, что тот, пожалуй, насмехается над ним за то, что он действовал как маггл, но ему было всё равно, одобряет Рукрюк могилу Добби или нет. Он собирался с силами, чтобы приступить к делу.