Чтение онлайн

— Упрощенный понь-ынь, — пробормотал я, обнаружив в конце свитка примечания от составителя, а так же небольшую историческую подоплеку создания этого алфавита. Неудивительно, но изначально это создавали для армии.

— Так и что? — напомнила Фрейя.

— Я заметил, что пони не только умеют читать, но ещё и охотно этим занимаются.

— Ну, так, — негромко фыркнула кобылка: — Библиотека, театр, термы… иначе, зачем вообще было становиться разумными?

Вот собственно и причина моего недоумения. Если все умеют читать, то за каким лядом вам могло потребоваться что-то, что де-факто позволяет массово обучать толпу безграмотных, в данном случае, лошадок?

— Я ведь правильно понимаю, что если бы книг стало больше и стоили бы они дешевле, то было бы лучше?

— Естественно, — поняша даже мордой затрясла. — Было бы неплохо иметь справочники всегда под копытом, но переписывать их так муторно, что хоть плачь. А заказывать копию это, всё-таки, дороговато. И это я про справочники говорю.

— Романы, опять-таки… — поддакнул я.

— И романы тоже, — закивала Фрейя. — Однажды нам с девчатами попал не библиотечный томик романа в копыта, так я тебе скажу, что это просто непередаваемый кайф, валяться копытами кверху и наслаждаться чтением.

— Роман хоть любовный был?

— Приключенческий, но так даже лучше. Можно было всласть поржать над шутками главного героя.

— Ну а теперь представь, что мы берём и вырезаем, текст на деревянной дощечке, а затем смазываем её чернилами и прижимаем к листку бумаги. Затем берем новый лист, снова смачиваем дощечку чернилами и процесс повторяется.

— О… Это ведь можно очень много копий наделать, — прикрыв глаза, пробормотала лошадка. — Но зачем тебе скоропись? Ведь на дощечке можно использовать классическое написание.

— На дощечке можно, но вырезать весь свиток в виде дощечек это не быстро и не просто.

— Ха! Ты в курсе, сколько требуется усилий, чтобы обеспечить королевство ежемесячным новостным листком?

— Возможно ты и права, но представь, что мы вырежем на доске этот упрощенный алфавит, а затем разломаем доску на отдельные буквы. Давай назовём эти щеки с буквами литерами…

— Давай, — поддакнула Фрейя.

— А затем будем из запаса этих литер составлять печатные дощечки… эм… назовём их штампами. Так вот, напечатав нужное количество страниц, разбираем дощечку и набираем следующую.

— Хорошо, но зачем… А-а-а… Ошибки, да? Если ошибёшься на дощечке, то придётся переделывать, а тут просто эту, как её, литеру заменил и всё, — вполне логично предположила Фрейя. — Тогда и сами литеры лучше не из дерева нарезать, а из металла. Тогда одного комплекта букв хватит для любого текста и сносу им не будет. Опять-таки не придётся копыта в чернилах мазать. Подхватил горсть литер копытокинезом и расставил в нужном порядке… Грей, ты гений!

— Не такой уж и гений, — фыркнул я, осознавая, что лишь пересказал идею времён Гутенберга.

Фрейя залипла, уставившись на улицу, сквозь огромные для местных условий окна. Которые ещё и застеклены были хоть и не промышленным, но достаточно неплохим стеклом. Так она и просидела, пока на улице не начали отбивать семь с половиной часов. И это была ещё одна проблема. И я сейчас не про зависание кобылки, а про местное время.

Местные делили сутки на 10 часов. Каждый час на 100 минут, а каждую минуту на 100 секунд. Дальше — веселее. Год делился на 300 дней, плюс 5-6 дней. Делили его на 10 же месяцев по 30 дней, и в конце года из оставшихся дней делали «неделю очага».

Там, в поселении, я с этим фактически и не сталкивался, а тут, в городе, была целая часовая башня, на которой смотритель переставлял стрелки на четырёх циферблатах, которые смотрели на все четыре стороны света. Ну и дату тоже выставляли в виде сменных панелей.

— Ты иди, займи места, а мне надо кое-куда забежать, — отмерла Фрейя и, не говоря больше и слова унеслась.

Вернув книги библиотекарю и закинув на себя наши с Фреей седельные сумы, я неспешно пошел к амфитеатру, где, к моему удивлению, на деревянные лежанки накинули жиденькие матрасики из сена. К счастью нашлось место и для вещей, да и, прямо говоря, «иногородних» здесь хватало, так как примерно у каждого пятого были дорожные сумки. Что ещё бросилось в глаза, это неестественное соотношение полов. Жеребцом был если и не каждый второй, то каждый третий точно.

Улегшись на брюхо, поджал копыта по-кошачьи и ещё раз осмотрелся.

Особенно доставила кобылка, которая закидывалась чем-то алкогольным из небольшой амфоры и закусывала подстилкой. Но, так как она была не одна такая, я тоже, исключительно из интереса откусил немного от своей и пожевал.

— Надо же, съедобная, — пробормотал я, с трудом поборов желание зажевать ещё кусочек. Так-то из-за обилия нового я как-то и не заметил, что проголодался.

Но вот зал… в смысле амфитеатр заполнился и, буквально за пару мгновений до начала, прибежала Фрейя, что удерживала в зубах корзинку с чем-то съедобным.

В общем, как по мне, так смотреть пьесы, в самом деле, можно. Словно перед телевизором на диване лежишь, да и актеры, на удивление, прям играют, а не просто по сцене ходят. Нашим делателям сериалов стоило бы поучиться у этих непарнокопытных, да, однозначно стоило.

И вот, когда я ожидал концовку и выход актёров на сцену, главный герой пьесы прекратил игру, он развернулся к зрителям и прокричал:

— С первой ночью недели очага!

Зрители засвистели и затопали, а у меня надкушенный бутерброд из копыт выпал, когда этот «Ромео», после своего заявления завалил «Дездемону» и началось откровенное «18+».

— Так вот почему мы не искали себе сегодня ночлег, — пробормотал я, наблюдая за тем, как зрители поддержали почин актеров.

— Г-грей, т-ты примешь м-меня в-в с-свой т-табун? — отчаянно заикаясь и краснея, выдавила из себя Фрейя.

— Чертовы эксгибиционисты… впрочем, я ведь наверняка мертв, а здесь это норма, — пробормотал себе под нос и, без затей завалив кобылу на лежак, ответил: — Добро пожаловать в семью.

=*=

Утром, когда солнышко только-только собралось показаться из-за горизонта, участники ночной оргии стали разлеплять глаза, пить воду, а потом, нестройными рядами, мы потянулись к термам. Последние, как оказалось, по такому случаю начали свою работу раньше обычного.

— Что-то все какие-то напряженные, — озвучил я очевидное, после того как сдал вещи на сохранение администратору. — Фрейя, ты чего такая зажатая?

— Какой же ты толстокожий, — буркнула кобылка. — Тебе что, совершенно не стыдно вот в таком вот виде идти?