Чтение онлайн

Мы с ней носились в небе, совершая бесконечные вылеты. Двигатель уже начинал предательски звенеть в цилиндрах, намекая, что долго он не протянет, но кого это останавливало? Точно не нас. Игнис показывала, почему её назвали в честь пламени.

Обычно ей приходилось экономить магию, но теперь, когда самолёт брал на себя заботу о передвижении, она могла тратить всю свою силу исключительно на удары. И она била. Огненные всполохи разрывали строй врагов, превращая их в пылающие факелы ничем не хуже флотских огнеметов. Конечно, даже с её мощью этого было мало, чтобы остановить безумный напор псов, но, чёрт возьми, как же это поднимало боевой дух! Оно, знаете ли, приятно, когда ты смотришь как гибнет враг и единственная твоя мысль — подадут ли на обед вяленую рыбу к каше или в этот раз удастся угоститься варёными яйцами с соусом на хлебе.

Когда твоя принцесса несётся в небе рядом с мужем, круша врагов с высоты, словно разгневанная богиня, да ещё и делает это с огоньком — в самом прямом смысле слова — разве можно не ощутить прилив сил и уверенности? Наши ребята, глядя на это, вновь вспоминали, что не всё потеряно. А это было куда важнее, чем любые стратегические преимущества.

Во всей этой истории была лишь одна неприятная, но крайне важная деталь — магия это жизнь. Буквально. Боевых магов было мало не потому, что их не обучали, а потому, что использование боевых заклинаний добром не заканчивается, такие заклинания заставляли организм работать на износ. Это не просто усталость, не просто истощение — это адова боль, изматывающая до дрожи, до потемнения в глазах, до отключки.

Так что после одного особенно жаркого вылета моя принцесса попросту рухнула без сил… и больше не проснулась.

О нет, нет-нет! Давайте без паники! Тут, конечно, можно было бы подумать о самом худшем, но, к счастью, до этого дело не дошло. Хотя, будь у нас еще пара-тройка таких вылетов, и я бы действительно попрощался с нашей обсидиановой бестией. Игнис превратилась из в меру упитанной, крепкой кобылки в… ну, в исхудавшее до неузнаваемости существо, состоящее из одной кожи, костей и упрямства.

Тут-то до меня и дошло: эта горячая голова совершенно точно решила закончить свой путь в бою, как настоящая валькирия, разя врагов до последнего вздоха. Может, ей это казалось достойным и даже романтичным. Вот только я с таким раскладом был категорически не согласен.

И знаете что? В который раз химия доказала, что она всесильна. Немного науки, немного смекалки, кое-какие усиленные питательные смеси, и у судьбы резко пропало желание забирать у меня жену. А то что она проснётся только тогда, когда её привезут в столицу… Хех.

Армейские пони буквально на колени вставали, когда узнали, что я, муж их принцессы, вмешался в её самоубийственные порывы и насильно отправил её домой. И, надо сказать, радовались они этому так, будто мы не войну тут ведём, а праздник какой справляем. Причём безо всякой предварительной обработки от отдела пропаганды, которого у нас, по какой-то странной причине, вообще не оказалось. Это был не просто недосмотр — это был полный, откровенный залёт. Но сейчас не время разбираться с этим. Сейчас все мысли только о военных делах.

Я устало вздохнул и поднял взгляд, когда в командный шатёр ворвалась Радуга, полная энтузиазма.

— Если я услышу от тебя хотя бы намёк на шутку, тобою выстрелят в сторону противника, — посулил я, заранее предчувствуя, что от этой кобылы можно ожидать чего угодно.

— Да какие шутки, я же на службе! — отмахнулась она, даже не смутившись. — Мы выяснили, почему они к нам сюда вообще все ломанулись.

Я заинтересованно подался вперёд, приготовившись к чему-то из ряда вон выходящему.

— Так-так… Эпидемия? Неизвестный ранее враг? Земля разверзлась, и вода смывает города псов?

Радуга на мгновение замялась, затем почесала копытом за ухом, словно подбирая слова.

— Эм… Лекарь, который вскрывал тела, сказал, что это религиозный психоз на фоне отравления.

— Эм… — только и смог выдавить я, пытаясь осмыслить услышанное. — А причем тут вскрытие тел?

— У них там эпидемия началась, — пояснила Радуга. — И один особо прошаренный попик организовал молебен, мол, кто в вере крепок, тот выживет.

Я прикрыл глаза, складывая в голове эту безумную картину.

— Дай угадаю… Выстоять этот самый молебен смогли только сытые и здоровые, а голодные и больные тривиально загнулись?

— Примерно так и получилось, — кивнула Радуга. — По крайней мере, все пленные псы и бараны рассказывают одно и то же.

Я нахмурился, задумавшись.

— К слову, почему мы не видели штандартов великих псовых князей?

— Так говорю же — молебен, — пожала плечами кобылка. — У них теперь за главного не кто-нибудь, а сам святой Той. В миру третий сын барона Гафрида Брауэра. Теперь все под ним ходят.

— Брауэра? — переспросил я, прищурившись. Это имя звучало до боли знакомо, но вот откуда я его знаю?

— Что? — Я вынырнул из своих тяжёлых мыслей и нахмурился. — Повтори, что ты только что сказала?

— Я говорю, что послезавтра этот их святой Той устроит молебен прямо перед нашими позициями, а после этого они попрут сюда всем табором, — повторила Радуга и глумливо фыркнула: — Мол, их боженька шепнул своему святому, что это единственный способ прорвать оборону «несъедобных зебр».

— Несъедобных зебр? — я удивлённо приподнял бровь.

— Это они так нас называют, — пояснил один из присутствующих полковников.

— Значит, пятнадцатого… — пробормотал другой, устало вздохнув. — Надо подтягивать по тревоге третью линию на случай прорыва и отдать приказ полисам, чтобы они переводили ополчение на казарменное положение.

Я прищурился, обдумывая услышанное.

— А как этот их молебен выглядит? Это централизованное мероприятие или каждый в одиночку творит какие-то ритуалы?

— Централизованно, — вмешался самый старый пони в палатке. — Они выстраиваются в боевые порядки, жрец выходит вперёд, перерезает горло молодому барашку, сливает кровь в чашу и разбавляет вином. Затем командирам отрядов дают испить этой смеси, и после этого войска идут в атаку… это если без религиозных подробностей. На всё про всё минут двадцать.

Я скривился, разглядывая карты.

— А где они собираются выстроить полмиллиона голов? — я быстро пробежался взглядом по разложенной карте, отыскивая подходящую точку.