Чтение онлайн

В общем, здесь я проторчала почти до вечера. И теперь, усердно пряча зевок, попивала чай в доме одной местной знакомой, которая является и хозяйкой тканевой лавки. Также госпожа Гу была страстным ценителем роз. Нагиня обожала их, и весь огород представлял из себя прекрасную оранжерею.

Муж женщины всячески радовал её новыми сортами и видами любимых цветов, но порой не всё приживалось в строгом климате Изумрудной Долины. Вот, наверное, почему больше всех я просидела у неё.

— У тебя, девочка, головушка хорошая. И руки не из приличного места растут.

Цокнула нагиня языком, и я пожала плечами, пряча смущение за кружкой.

— Ну, это вряд ли… Есть ведьмы и ведуны куда способнее меня.

— Возможно, — не стала со мной спорить женщина, изящным жестом взяла заварник, наливая и мне, и себе чай, — но вместо богами забытой долины они выбрали ухаживать за садами великих вельмож и аристократов. А не ехать в такую даль.

Я лишь отвела взгляд, не желая вспоминать, что и сама не была в восторге от предстоящей практике, что перепало мне с лёгкой руки профессора ви Туар.

Вскоре совсем неожиданно раздался стук раскрывающейся двери, а за ним послышалось, будто что-то ползло. К слову, это оказалось не что-то, а кто-то.

В светлую кухню заглянула молодая пара. Высокий, жилистый наг с пепелистыми волосами, убранными в хвост, и такая же стройная нагиня, которая, к слову, была во второй ипостаси и держалась на гибком зеленом хвосте, кончик которого выглядывал из-под темно-синего подола платья. Синие глаза незнакомки, как и мягкие черты лица, тут же выдавали родственные связи девушки с хозяйкой дома.

— Дочка? Вы уже приехали! — радостно защебетала женщина, бросаясь обниматься, но в первую очередь оставляя невесомый поцелуй на макушке младенца в руках своей дочки.

Меня представили гостям, и гостей представили мне.

Как я и предполагала, это была дочь госпожи Гу — Рами, которая вместе с мужем пришла навестить родительский дом. Оказалось, Рами и Чульпар, её муж, были, что называется, истинными, именно поэтому почти после полугода от их «единения» нагиня забеременела и теперь держала на руках шикарную малютку с серебристыми глазами, как у папы, и милыми веснушками на носике, как у мамы.

Разговаривали в основном только наги, я же больше слушала и отвечала, по-прежнему рассматривая малышку в руках родителей с тихим восторгом.

Ребёнок, к слову, был похож на обычного человеческого младенца, но был ужасно милым. Отчего я внезапно поймала себя на мысли, что скоро и у нас появится такое чудо.

— Давина? — откликнула меня молодая бабушка и протянула мне девчушку в розовом платьице. — Ну же, ведьмочка, возьми Мири на ручки, не съест же она тебя!

Пошутила женщина под понимающие смешки родителей красавицы, и я наконец-то взяла её на руки. Да, Ниласэ выросла на моих руках, но это было так давнооооо.

И тем не менее, устоять перед этим милым карапузом с бледными щечками и едва ли заметными бусинами зубками, словно жемчуг, было просто невозможно.

Бережно обняв малышку, я, опираясь на опыт прошлого, придержала рукой детскую головку, а второй — спинку и попку. Малышка с лёгким прищуром стала рассматривать меня, то ли хмуря аккуратные бровки, то ли довольно улыбаясь.

— Тётушка! Тётушка! — женский крик раздался с порога буквально с того момента, как в дом ворвалась уже знакомая мне нагиня, с которой я пусть ещё и не совсем подружилась, но общий язык нашла. — А Рами ещё не приехала?! О… А ты уже здесь!

Узрев молодую маму, Лабика тут же подхватила юбки и бросилась обниматься, не обращая ни капли внимания на ворчание хозяйки дома.

— Ох, ну и голосистая ты, Лабика. Ещё с Каменки начала бы орать об этом, смотри, вся долина бы узнала.

— Не стоит сердиться, старшая госпожа. — улыбнулся тёще нааг, мило обнимая жену за талию в попытках «отклеить» её от Лабики. — Вы же знаете, они как сёстры-близнецы, друг без друга почть не могут.

Женщина лишь закатила глаза, пряча улыбку, и пошла за дополнительными приборами для гостей.

Вдоволь обнявшись со своей подругой детства и её мужем, моя новоиспечённая знакомая наконец заметила и меня в углу комнаты со свёртком в руках.

— Опа… И ты здесь? — удивилась она, причём весьма натурально округлив зелёные глаза, а потом непонимающе осмотрелась по сторонам, явно кого-то разыскивая взглядом. — Не поняла, а где этот твой… пернатый?

— Кто-кто? — супруги переглянулись в недоумении, потом посмотрели косо на меня, и в конце переместили свои взгляды на эту змею со слишком длинным языком.

— Лллабика… — процедила я сквозь зубы, ощущая, как щёки не просто горят, они пылают, как сталь под молотом кузнеца.

— А что я? — невозмутимо пожала плечами, укрытыми тонким плащом из бархата, нагиня. — Все в долине знают, что он от тебя ни на шаг. У такой мелкой ведьмочки такая грозная тень с крыльями, саблей и…

— Лабика!

Рыкнула я, ощущая, что жар дошел до ушей. Переместив малышку на левое плечо, я угрожающе взглянула на нагиню, обещая ей как минимум новую причёску, если она скажет хоть слово.

— Так ты здесь не одна. — мягко улыбнулась Рами, опираясь спиной на плечо своего мужа. — Что неудивительно, наши бы парни давно бы хвосты себе выдрали в погоне за такой хорошенькой ведьмочкой.

Её муж лишь таинственно улыбнулся на её слова, а я отвела глаза. Очень увлечённо рассматривая воротничок детского платья с мелкой вышивкой.

— Ну так где твой шаад?

Не унималась Лабика, и, украв со стола печеньку, спрятала её за щеку, продолжая свой допрос.

— Шаад? — опять изумлённо воскликнули супруги вместе, и, будто услышав возглас родителей, безобидная малышка ка-а-ак цапнула меня за шею, что я не удержалась от вскрика.

— Аххх!

От моего громкого крика девочка в моих руках испугалась, поэтому сжала плоть ещё сильнее своими маленькими зубками, не желая отпускать. Я не успела заметить, когда к нам подошла её мама, но, ловко схватив у меня малышку, она нажала на её челюсть, и наконец-то она отпустила меня с жутким криком и недовольным плачем. Мигом передав первенца на руки папочки, Рами подтянула ворот моей рубашки, рассматривая стремительно алеющий полумесяц.

— Ах, Давина, прости… — виновато заговорила нагиня. — У Мири только режутся зубки, но мы не думали, что они уже так прорезались. Клянусь богиней, ещё утром я кормила её грудью, но ничего не почувствовала.