Чтение онлайн

— Скажем, две трети варианта… есть режиссер и есть балетмейстер. Не хватает дирижера.

— Кого же предлагаешь?

— Залесскую. Она и балетмейстер, и режиссер. Можем оформлять.

Королев посмотрел на Дмитрия поверх съехавших к кончику носа очков.

— Шутить изволите, Дмитрий Иванович! При чем тут Залесская?

— Она хочет поехать. Только и всего.

— А девочка?

— Ну, это уже наша забота, Константин Васильевич! Лучше скажи — подходит ее кандидатура?

— А почему же нет? Профессиональна, энергична, дисциплинированна. Но ты-то ее отпустишь?

— Смешной вопрос. Жена да убоится мужа своего… У нас, Костя, так не водится.

— Молодец она у тебя, Дмитрий! Что касается меня, то буду всячески поддерживать ее кандидатуру. А вот с дирижером… Неужели старика Вазерского придется тревожить!

Но и этот трудный вопрос разрешился легко, хотя и несколько неожиданно. В дверь постучали, и на отрывистое королёвское «войдите» в кабинете появился Михаил Юльевич Школьников.

— Быть может, у вас найдется минутка для разговора? — спросил он, подыскивая место для своей старой фетровой шляпы. В конце концов он сел и положил шляпу к себе на колени.

— Один на один? — спросил Королев.

— Ну почему же! Дмитрий Иванович нам никак не помешает. Скорее напротив…

— Тогда мы вас, Михаил Юльевич, слушаем.

— Я только что узнал от Залесской, что формируется какая-то фронтовая бригада и будто Залесская в эту бригаду уже включена.

— Так оно и есть. Залесская вас правильно информировала.

— У меня к вам огромная просьба… — Школьников надел шляпу на свой левый кулак и попробовал превратить ее в волчок. — Дирижер в эту бригаду нужен?

— Да, мы как раз об этом говорили…

— Прошу включить в бригаду меня. Я очень хочу поехать.

Королев откинулся на спинку кресла и очумело посмотрел на Дмитрия. Тот, в свою очередь, вытаращил глаза на Школьникова и его шляпу, медленно вращающуюся вокруг поднятого кулака. Да, это тоже походило на близкий разрыв фугасной бомбы.

— Но как же, Михаил Юльевич… У вас же… того… нога… — пробормотал Королев.

— Так ведь это у меня не органический недостаток, — стал разъяснять Школьников. — А в некотором роде результат шока. Давно уже всё прошло. — Он вскочил и, бросив шляпу на сиденье стула, взмыл в воздух как кенгуру. И весьма удачно, с эдаким лихим изяществом, приземлился. — Видите, прыгнул — и хоть бы что.

— Ну и ну, — только и мог вымолвить изумленный Королев.

— Первый разряд по прыжкам в высоту, — констатировал Дмитрий. — Здорово, Михаил Юльевич, у вас получилось.

— Можно надеяться? — слегка задыхаясь, спросил Школьников.

— Удовлетворим вашу просьбу. Собирайтесь, Михаил Юльевич, — сказал Королев.

— Ур-ра! — тихо крикнул Школьников, подбросил и поймал шляпу.

— Не Школьников, а Кузьма Крючков, — сказал Константин Васильевич, когда осчастливленный дирижер выбежал из кабинета. — Вот уж точно — никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

Бригаду постарались обмундировать как можно лучше…

Чарский раздобыл ватники и неуклюжие ушанки из заячьих шкурок.

Тася нарядилась, посмотрела на себя в зеркало и удовлетворенно сообщила:

— Теперь и на огород можно… ворон пугать.

И отправилась на фронт в партикулярной одежде: в берете и стареньком демисезонном пальто. А Школьников так и не изменил своему сомбреро…

В Москве Залесскую и Школьникова поселили в гостинице Центрального Дома Красной Армии, выдали талоны на питание и пообещали скоро отправить.

Тася бегала по городу, принявшему новый для нее, суровый облик, находила старых друзей, с которыми не виделась уже несколько лет, но большую часть свободного времени проводила на Малой Бронной у своей толстой и веселой тетки Веры, не устающей охать и ужасаться отчаянностью своей любимой племянницы.

Но оформление почему-то затягивалось, майор из Дома Красной Армии как-то странно поглядывал на Тасю, кормил ее «завтраками», а когда завтра наступало и Тася задавала всё тот же стандартный вопрос: «Ну как, товарищ майор, всё в порядке?» — он хмурился и неохотно цедил сквозь зубы: «Да как вам сказать… Есть одно обстоятельство… Выясняем».

А Школьников давно уже получил все нужные документы и теперь рвался в бой.

Наконец Тасе надоела вся эта волынка, и во время очередной встречи она спросила майора в упор:

— Стоит ли играть в прятки? Всё дело в моем муже. Ведь так?

Майор попробовал сделать непроницаемое лицо:

— Ну почему же… Оформляют не вашего мужа, а вас.

— Вот именно. И у Школьникова уже на руках все бумаги. А со мной ведется какая-то недостойная игра. Если бы меня посылали в Рио-де-Жанейро…

— Почему в Рио-де-Жанейро?

— Образное выражение. Но вы же направляете меня на фронт! — И она «выдала» майору всё, что думала о нем и его непосредственном начальстве.

Не выдержав напора, майор попросил Залесскую немного обождать и куда-то удалился. Надо думать, что к этому самому непосредственному начальству. Вернулся он минут через двадцать и, довольно улыбнувшись, объявил:

— И подписано, и припечатано. Полный порядок, товарищ Залесская. Зря вы понервничали.

И уже на следующий день Тася и Школьников сели на поезд Москва — Калинин.

Хотя Калинин был освобожден от оккупантов 16 декабря 1941 года, то есть около года назад, линия фронта проходила очень близко от города.

Переночевав в полуразрушенной гостинице, фронтовая бригада в полном своем составе — дирижер, режиссер и балетмейстер, — сопровождаемая капитаном из политотдела 41-й армии, выехала на «виллисе» на передовую.

Для Таси началась странная, ни на что уже известное ей не похожая жизнь, с почти непрерывными переездами с места на место, по дорогам войны, мимо развалин Селижарова и Кувшинова и тут же, совсем рядом, через деревеньки девственно мирные, где даже солома крыш не топорщилась от военных ветров, на лесные опушки и поляны, то к пехотинцам, то к летчикам, то к танкистам. И всё время не утихала далекая гроза, без молний и зарниц, с равномерными раскатами грома.

Тася очень скоро поняла, что ее помощь красноармейской художественной самодеятельности весьма эфемерна. Далеко не всегда удавалось ей и Школьникову по прибытии в часть выполнить намеченное. И когда она потом жаловалась представителю политотдела, что ни репетиций, ни концерта провести не удалось, тот успокаивал: «Не огорчайтесь! Важно, что вы побывали среди бойцов, поговорили с ними. Ребята очень довольны!»

Как-то комиссар батальона попросил Тасю пойти с ним к бойцам, только что выведенным из тяжелого боя.