Чтение онлайн

– Отпусти меня! – прохрипел он, подходя поближе. – Немедленно отпусти меня! – его рука невольно потянулась к её шее.

– Или что? – насмешливо спросила женщина и слегка поддалась к нему с презрительной усмешкой. – Ты меня убьёшь?

Сейгхин отдёрнул руку и сжал её в кулак. Затем с полувсхлипом-полувоем он выхватил свои мечи, замахнулся ими, развернулся и обрушил их на ближайшее дерево, яростно рубя его, не обращая внимание на оглушительные визги и чёрную слизь летящую во все стороны. Драгомира спокойно наблюдала за тем, как он в бешенстве кромсает дерево, пока он наконец не выдохся и не рухнул в изнеможении на колени, тяжело со свистом дыша. Она поднялась, потянулась и подошла к лошади, погладила животное по морде, лошадь, в свою очередь, фыркнула ей в руку, словно на что-то жалуясь. Затем она снова повернулась к эльфу, всё ещё стоящему на коленях перед изрубленным деревом, источающим отвратительную чёрную слизь.

– Ну что, успокоился? – спокойно спросила она.

Эльф вздрогнул, затем поднялся и, не глядя на неё, убрал мечи в ножны.

– Вот и хорошо, – сказала Драгомира и огляделась. – Тогда поехали-ка дальше – в зачарованном лесу не стоит долго оставаться на одном месте, – она запрыгнула на лошадь и добавила, кивнув в сторону изуродованного дерева, – особенно после такого.

Сейгхин подошёл к лошади, взял поводья и поднял на женщину взгляд.

– Я не буду делать ничего, что может повредить Милолике, – глухо сказал он, с ненавистью глядя на неё.

– А тебя никто и не просит, – равнодушно пожала плечами Драгомира, и эльф изумлённо уставился на неё. – Хотя, – насмешливо добавила она, – если бы я этого хотела, то ты бы не смог мне противостоять.

Удивление во взгляде эльфа вновь сменилось ненавистью.

– А я ещё был столь глуп, что поверил, что ты может не такое чудовище, каким тебя описывала Цветана, – с отвращением сказал он. – А ты самая настоящая ведьма!

Женщина посмотрела на него всё тем же холодным насмешливым взглядом.

– Ты разбил мне сердце, эльф, – с издёвкой сказала она, затем снова огляделась. – Забирайся на лошадь, ястреб. – Сейгхин снова посмотрел на неё с удивлением, изумлённый тем, что она знает значение его имени. – Велик соблазн оставить тебя здесь гнить, но может ты мне ещё понадобишься, если мы вдруг напоремся на особенно голодного тролля…

Сейгхин молча забрался на лошадь позади неё, подхватил поводья и они исчезли в чаще.

Дерево громко и сердито вздохнуло и принялось залечиваться.

Армия принцессы Милолики возвращалась домой. Мрачным и тревожным был их обратный путь. В добавок ко всем жертвам сражений они понесли наибольшую потерю тогда, когда казалось, что война уже выиграна – принцесса потеряла жениха, а эльфы – наследника престола. Один отряд эльфов ушёл раньше остальных, чтобы доставить дурные вести эльфийскому королю и посоветоваться магами. Сама Милолика провела несколько дней в библиотеке замка – некоторые из книг выглядели многообещающе, однако затем они с Цветаной поссорились. Новая королева Чёрного Королевства на словах сочувствовала горю Милолики, но под различными предлогами отказывалась показывать ей некоторые из «запрещённых» книг. А ещё несколько дней спустя она намекнула, что при всём понимании беды кузины, ей самой нужно разбираться с мятежниками, и если данная кузина помогать не собирается, то… ей не стоит слишком задерживаться. Цветана обещала, что её писари сделают копии нужных книг, но всё также отказывалась предоставить некоторые из них, да и, по правде говоря, Милолика начала сомневаться, что она получит даже обещанные копии. Вообще вся ситуация с Цветаной становилась странной – она была подчёркнуто мила и полна сочувствия, но под всем этим чувствовалась глубокая холодность. Кроме того, эльфы всё ещё ощущали магические возмущения вокруг замка, – Цветана объяснила это проклятием Драгомиры. И действительно, что ещё могло это быть? Эльфы нехотя согласились с этим объяснением и больше об этом не упоминали, но Милолика чувствовала, что они ему не верят. Более того, после того как Сейгхин сбежал, заколдованный бывшей королевой Чёрного Королевства, они, казалось, слегка отстранились от неё – едва заметно, даже совсем незаметно для остальных. Однако для неё, той, что любила эльфа, близко знала этот сдержанный народ, это было ощутимо. Это было ужасно больно – она не понимала, почему все эти несправедливости происходят с ней: сначала она потеряла любимого, теперь же его подданные отворачивались от неё. Она чувствовала себя одинокой, потерянной. Милолика сдержала слезы и упрямо сжала губы. Если один маг мог наложить заклинание, наверняка найдётся другой, способный его снять. Она его найдёт! Любой ценой! Как бы долго не пришлось искать!

В тот год Чёрное Королевство подверглось нашествию воронов. Необычно большие и наглые птицы появлялись повсюду, уничтожая посевы, похищая еду из хранилищ и даже нападая на людей. Некоторые утверждали, что видели странного ворона с жуткими ярко-голубыми глазами. Кроме того, невероятно размножились чёрные крысы, гадюки и ядовитые жабы. Некоторые шептали, что это проклятие чёрной королевы. Другие утверждали, что это из-за того, что пропал большой изумруд из её короны – он считался охранным камнем, передававшимся по наследству в королевской семье в течении нескольких поколений. Третьи даже осмеливались утверждать, что всё это происходит из-за того, что невиновные были осуждены, и что принцесса Цветана действительно отцеубийца, а несправедливость её пребывания на троне исказила магическую ткань мира, породив этих мерзких тварей… И хотя эти последние обычно бесследно исчезали, слухи оставались…

Лошадь с двумя наездниками – мужчиной и женщиной – спотыкаясь и шатаясь брела сквозь чащу. Оба седока были столь же измучены: они ехали уже много дней, боясь остановиться в этой части зачарованного леса – малейшая ошибка, один неверный шаг – и они погибнут. Женщина уже была без сознания, мужчине приходилось её придерживать, чтобы она не упала, однако и его силы уже были на исходе – долго продержаться он уже не мог. Вдобавок ко всему ливень стоял стеной, будто разверзлись небеса. Пути не было видно, лошадь брела практически вслепую, мужчине оставалось лишь надеяться, что она откуда-то знала путь к цели их путешествия, иначе скорая гибель была и в самом деле неизбежна. Вдруг лошадь в очередной раз споткнулась и остановилась. Мужчина поднял залитое струями дождя лицо и увидел, что они выехали на поляну. В центре оной был небольшой пруд, а за прудом было что-то ещё – сквозь стену дождя он не смог разглядеть, что именно, и направил туда лошадь. Когда они подъехали поближе, оказалось, что это сломанный ствол когда-то очень большого дерева – между мощными корнями с трудом можно было различить небольшую дверь. Мужчина остановил лошадь и спрыгнул вниз, осторожно захромал по направлению к двери и вздрогнул, когда женщина соскользнула по шее лошади и скатилась на землю. Затем он снова повернулся к двери и медленно, настороженно её открыл. Дверь поддалась на удивление легко, и он вошёл в небольшую землянку. Она выглядела давно заброшенной, всё было покрыто пылью и паутиной, однако там было достаточно места для двоих, так что она вполне могла послужить им укрытием на ночь. Мужчина снова вышел наружу, с отвращением скользнул взглядом по распростёртому телу женщины, но, после минутного колебания, поднял её и, слегка поморщившись, захромал обратно в землянку, где грубо положил её на скамейку. Её голова перекатилась на бок и волосы рассыпались по скамье. Мужчина какое-то время смотрел на неё со смешанным чувством – она была так бледна и выглядела столь хрупкой, но в то же время обладала невероятной властью над ним и была причиной того, что он здесь находился против своей воли. Его лицо исказила ярость, но внезапно он ощутил насколько он измождён и рухнул в кресло.

Драгомира проснулась и с лёгким удивлением взмахнула ресницами, затем потянулась, медленно просыпаясь, глубоко вздохнула и тут же принялась яростно чихать, вдохнув приличную порцию пыли. Наконец отдышавшись, она села и осмотрелась – небольшая комната с камином, небольшой стол, скамья, на которой лежала она и ещё пара вещей. Какое-то время она наблюдала за всё ещё спящим эльфом – он не проснулся от её чихания. Странная улыбка тронула её губы – спящим он выглядел почти приятным. Она снова осмотрелась и на этот раз заметила небольшое окошко с мутным стеклом – через него пробивался солнечный свет, по крайней мере ей так показалось. Драгомира поднялась, осторожно миновала Сейгхина, стараясь его не разбудить, и выглянула из землянки. Действительно, день был в самом разгаре и при этом весьма солнечным. Она вышла из землянки и обвела взглядом поляну. Небольшой пруд в центре сверкал на солнце, лошадь спокойно паслась – она подняла голову, услышав приближение чародейки и приветствовала её тихим ржанием. Драгомира слегка улыбнулась, подошла к животному, ласково погладила его и оглянулась на дом. Это и в самом деле когда-то было очень большое дерево: обломок ствола был метра два в диаметре, во все стороны расползались толстые извивающиеся корни, покрытые тёмно-фиолетовым мхом – она невольно залюбовалась живописным видом. Потом Драгомира подошла к пруду и опустилась перед ним на колени. Она собиралась было зачерпнуть воды руками, но вдруг замерла, увидев своё отражение: она была очень бледна, лицо заострилось, волосы спутались, глаза запали и под ними лежали глубокие тени. Она попробовала воду рукой и после недолгого размышления разделась и медленно зашла в воду. Пока она заходила, она услышала как открылась и тут же поспешно снова захлопнулась дверь. Чародейка усмехнулась – какой, однако, стеснительный эльф. Вода была прохладной, но всё равно ощущение было столь приятным, что она пробыла в воде пока окончательно не замёрзла. Выйдя из воды, она скептически изучила своё королевское платье – вскоре ей понадобится что-то другое, но пока придётся обойтись им.

Когда она вернулась в землянку, Сейгхин рассматривал свою рану на ноге. Один из его «друзей» из числа зачарованных деревьев напал на них и серьёзно повредил ему лодыжку, а за последние несколько дней, пока они ехали без остановки, рана воспалилась.

– Помочь? – спросила Драгомира.

– Эльф молча мотнул головой.

– У меня в этом есть опыт… – продолжила она.

– Угу… – проворчал Сейгхин, – с меня пожалуй уже достаточно твоего «опыта»…

Женщина безразлично пожала плечами и принялась изучать землянку. Комната, в которой они находились, казалась чем-то вроде смеси жилой комнаты и кухни, однако она обнаружила, что в землянке было ещё несколько помещений – одно явно было погребом для запасов на зиму, а другое, прилегающее к обратной стороне печи, выглядело как небольшая спальня с кроватью, вырезанной из искривлённой коряги и покрытой сгнившим к тому времени матрасом из мха. В одном углу Драгомира увидела большой тяжёлый сундук. Ей пришлось несколько раз сильно подёргать крышку, прежде чем та поддалась и медленно, с громким скрипом, открылась. Внутри была женская одежда грубого плетения, переложенная лавандой, что вероятно и спасло её от насекомых. Одежда пахла затхло, но в остальном выглядела вполне прилично. Внизу, под одеждой, она обнаружила сундучок поменьше, вытащила его и вернулась в главную комнату, где было посветлей. Сейгхин был всё ещё занят своей раной, пытаясь отрезать часть воспалённой плоти, морщась от боли. Драгомира усмехнулась, села на скамейку и открыла сундучок – внутри были какие-то старые записи на бересте и подвеска. Она взяла её, поднесла поближе к глазам и почувствовала, как земля уходит из-под ног – подвеска была очень знакомой… Далёкое воспоминание из её детства… Подвеска, принадлежащая…

– Что это? – спросил Сейгхин, как раз поднявший голову и увидевший как изменилось выражение её лица.

Драгомира вздрогнула, положила подвеску обратно и поспешно закрыла крышку.

– Ничего, – судорожно вздохнув, ответила она, отворачиваясь, чтобы он не увидел навернувшиеся слезы. – Не твоё дело.

Чародейка вернула ларец в сундук в спальне, отёрла слёзы и снова вышла в жилую комнату. Какое-то время она наблюдала за безуспешными попытками эльфа перевязать рану, затем закатила глаза, вытащила пару тряпок из сундука, нашла небольшую миску, пошла к пруду и наполнила её водой, вернулась в землянку и, не обращая внимание на протесты эльфа, протёрла рану от гноя влажной тряпкой и перевязала её.

– Вот, – сказала она, – без магии. И без надобности кромсать ногу, – добавила она, выливая гнойную воду.

– Спасибо, – нехотя сказал Сейгхин.

– Ах, смотри не переусердствуй, – с лёгкой насмешкой в голосе сказала женщина, – а то я ещё поверю, что ты действительно благодарен.

Она принялась изучать полки в комнате, проверяя есть ли что полезное в давно заброшенной землянке, когда-то служившей домом кому-то другому.

– Ну, – эльф поднялся и осторожно наступил на раненную ногу, – если бы ты меня не притащила в середину заколдованного леса против моей воли, то может я и был бы благодарнее.