Чтение онлайн

– Ну что ж, – тихо, но слышно сказала она. – Всё будет как будет. Я не хочу, чтобы ты дальше вмешивался.

Мужчина недоумённо посмотрел на неё, но затем слегка поклонился и кивнул. Драгомира повернулась и посмотрела на Сейгхина. Теперь он увидел, что и она была бледнее обычного с тёмными кругами под глазами – она явно не спала этой ночью.

– Ну что ж, эльф. Подойди поближе.

Сейгхин повиновался, Всебор наблюдал за ним с плохо скрываемой враждебностью. Когда он подошёл, Драгомира жестом приказала обоим мужчинам повернуться лицом к пруду. Затем она достала магический порошок и зашептала над ним заклинания. Продолжая шептать, она бросила горсть порошка в воду и повернулась к рыцарю, который всё это время пристально за ней наблюдал, наслаждаясь теми мгновениями, когда он наконец мог быть рядом с ней, хоть и столь недолго и по такому неприятному поводу. Драгомира протянула к нему свою узкую руку и слегка прикоснулась к его виску, мужчина вдруг громко выдохнул, словно от боли, и перед его лицом появился сгусток странного тумана. Сгусток на миг замер, а затем ринулся в пруд и растворился в воде. Поражённый эльф даже не сразу осознал, что поверхность воды исчезла и вместо неё стали появляться картинки охоты. Сейгхин невольно вздрогнул, увидев короля Мстислава живым и так близко. Сначала шли картинки погони – лошадь Всебора ни на шаг не отставала от лошади короля, который возглавлял погоню. Но затем, после пары крутых поворотов, они вылетели на прогалину и сразу же попали под дождь стрел. Лицо Сейгхина окаменело – это действительно были эльфийские стрелы. Всебор, как начальник королевской стражи, пытался заслонить собой короля, но опоздал на доли секунды – с жутким пением очередная стрела пронзила грудь Мстислава. Лицо короля мгновенно побледнело, глаза широко распахнулись, будто не веря в происходящее, и он начал неловко заваливаться на бок – было ясно, что он погиб сразу, стрела прошила сердце. Королевские стражники окружили его, возбуждённо крича, не успев его защитить. Последнее, что он увидел – это несколько фигурок в чаще, обратившихся в бегство, когда по приказанию Всебора к ним поспешил небольшой отряд стражников. Предчувствие эльфа исполнилось даже хуже, чем он ожидал. Он узнал стрелка – это действительно был один из молодых эльфов, Уллакхан, сторонник более активного участия эльфов в делах других королевств, искусный лучник – один из немногих, кто смог бы поразить цель столь точно с такого расстояния. Что хуже – Сейгхин узнал и закутанную фигурку рядом с лучником. Его сердце заныло. Она не просто отдала приказ, она была там. Как она могла… лгать ему и, более того, пойти на такое… Изображение вдруг помутнело и исчезло. Сейгхин вздрогнул, словно просыпаясь, и растерянно посмотрел на Драгомиру. Её лицо было залито слезами, её руки дрожали – вся боль, всё горе тех дней вернулись и вновь ударили по ней с такой силой, как будто с тех пор не прошло трёх лет. Всебор придвинулся поближе, чтобы её поддержать, но не решаясь к ней прикоснуться. Эльф какое-то время просто смотрел на неё, а затем произнёс:

– Я клянусь тебе… – ему пришлось прочистить горло, прежде чем продолжить. – Я клянусь тебе сердцем богини, я не отдавал этого приказа… я ничего не знал о….. – он не договорил.

Драгомира пристально посмотрела на него – лицо, перекошенное от горя, глаза – озёра боли. Она не прикоснулась к нему, она не сделала в его сторону даже лёгкого жеста, но он вдруг почувствовал как земля уходит у него из-под ног, как ему становится трудно дышать, как его мысли и воспоминания болезненно выдавливаются из него. Он боролся за каждый вдох, бессильный предпринять что-либо ещё, постепенно всё меркло, перед глазами темнело, но затем всё внезапно закончилось и он жадно, со свистом вдохнул, с трудом держась на ногах. Драгомира поспешно убежала в землянку, с силой захлопнув за собой дверь. После того, как он постепенно восстановил контроль надо своим телом, эльф на негнущихся ногах последовал за ней. Всебор с каменным лицом наблюдал за тем как тот хромает к дому. Он бы с радостью убил этого эльфа, за то, что тот заставил его любимую королеву пережить всё это заново, но было и что-то ещё. Что-то, от чего у него ныло сердце.

Сейгхин осторожно открыл дверь и зашёл в землянку так тихо, как только мог. Драгомира сидела в своём кресле, поджав ноги, вцепившись руками в колени и уставившись в пустоту, слёзы всё также безудержно бежали по её лицу. Боль тех дней охватила её с новой силой. После всего этого времени, которое она провела спрятавшись посреди зачарованного леса, где мало кто мог быть для неё опасен, она постепенно, хоть и мучительно медленно, начала исцеляться. Однако она не могла окончательно отпустить всё это, особенно с Сейгхином под боком. Драгомира громко всхлипнула – её сыну было бы уже три годика, и он наверняка был бы копией отца… Рыдания сотрясли её с новой силой.

Сейгхин какое-то время наблюдал за ней, чувствуя себя неловко и не в своей тарелке. Вероятно впервые он видел её лишь как глубоко раненную, несчастную женщину, а не ведьму, не испытывая при этом противоречивых чувств из-за того, что она была причиной расставания с его миром, его любимой. Милолика… Сердце снова заныло. Он думал, что он её знал, он думал, что у них не будет секретов друг от друга, тем более таких тёмных…

– Ты свободен, – вдруг прервала его мысли Драгомира.

– Что? – удивился эльф и в недоумении задал вероятно наиболее глупый вопрос. – Почему?

Женщина с лёгким весельем скользнула по нему взглядом и вытерла слёзы.

– Ты что, так привык к этому месту, что уже не хочешь сбежать? – она судорожно вздохнула, успокоиться всё ещё было не просто. – Как я уже говорила, я хочу, чтобы все, кто нанёс мне вред – дорого заплатили. Но раз ты действительно не знал правду об убийстве….. Мстислава, – как больно было вновь произносить его имя. – То я не хочу, чтобы ты был здесь…

Эльф продолжал всё также растерянно на неё смотреть. Драгомира нетерпеливо поморщилась.

– Ты только напоминаешь мне о моей потере, только причиняешь больше боли. Это стоило того, пока я думала, что ты виновен, но теперь… – она замолчала и вновь отвернулась. – Буря отвезёт тебя на край заколдованного леса. Оттуда – сам как-нибудь дойдёшь.

– А ты будешь здесь в безопасности… одна? – спросил эльф, всё ещё не осознающий, что происходит.

– Как-нибудь справлюсь, – проворчала чародейка. – Ты мне тут для защиты точно не нужен… Уходи… – устало добавила она.

Затем закуталась в шерстяную шаль, будто был морозный зимний вечер, и снова забралась в кресло, вновь уставившись в пустоту и, казалось, забыв о его существовании. Эльф какое-то время ещё постоял, всё ещё поражённый внезапностью произошедшего и растерянный из-за собственных чувств – вот, наконец была долгожданная свобода, а он был ей почему-то не особенно рад. После нескольких минут сомнения он ушёл в свою комнату и собрал свой нехитрый скарб, пристегнул мечи, закинул на спину лук и снова вышел в жилую комнату, где взял немного еды и воды на дорогу. Потом он остановился, не зная что сказать и стоит ли что-то говорить.

– Прощай, ястреб, – произнесла Драгомира, – не поминай лихом.

Сейгхин неловко кивнул, отчаянно пытаясь придумать ответ, но ему ничего не пришло в голову.

– Прощай, – наконец сказал он и медленно, будто всё ещё не веря происходящему, вышел из комнаты.

Женщина печально усмехнулась, когда снаружи заржала лошадь, и закуталась ещё сильнее, когда стук копыт затих вдалеке. Жуткая тишина спустилась на её опустевшее прибежище. Пока её враг был рядом, она могла прятаться за ненавистью, за напряжением между ними, за насмешкой и наслаждением его болью. Теперь же она осталась одна, наедине с пустотой в её душе, с той болью, с которой она не смела разбираться до этого, и которая вспыхнула с новой силой.

Драгомира поёжилась.

Буря послушно несла Сейгхина через лес, хотя от его внимательного взгляда и не ускользнуло, насколько недовольно было животное. Но всё равно – не было упрямых попыток повернуть обратно, как тогда, когда он пытался сбежать из зачарованного леса сам. Через несколько часов они покинули заговорённое место – он сразу узнал те вехи, где его обычно заворачивало заклинание Драгомиры, на этот раз он проехал их без признаков помутнения или магии – казалось, она действительно его отпустила.

Его путешествие длилось ещё дня три безостановочной езды. Эльф всё ещё опасался, что если он остановится на ночлег, то что-то произойдёт и он не сможет покинуть лес, будет вынужден повернуть обратно или ещё хуже – будет блуждать в чаще до конца своих дней. Буря неустанно несла его всё дальше и дальше от живописной поляны, казалось совершенно не измученная путешествием. Наконец ранним после-полуднем третьего дня он выехал из чащи. Край зачарованного леса был резким, словно отрезанный ножом. Сейгхин остановил лошадь у большого валуна на поляне и оглянулся. Наконец исчезла угрюмость, присутствовавшая в зачарованном лесу даже в самые солнечные дни. Деревья и животные были всего лишь деревьями и животными и ничем больше, и он уже мог различить вдалеке башни приграничной эльфийской крепости – лошадь отвезла его к краю зачарованного леса, ближайшему к его королевству. Эльф спрыгнул, и лошадь хотела было ускакать обратно в лес, но он привязал её к чахлому деревцу и в задумчивости взобрался на валун неподалёку. Буря недоумённо посмотрела на мужчину, затем тряхнула головой и начала пастись. Сейгхин сидел на макушке валуна и смотрел в сторону эльфийского королевства, недоумевая что же не так. Вон они – башни ближайшей крепости, сине-зелёное море крон деревьев эльфийского леса, сверкание льда на вершинах их гор. А где-то за теми вершинами была столица эльфийского королевства, его дом, его родина, его трон. Долгий год он тосковал по всему этому, надеясь, что он когда-нибудь вновь это увидит, вдохнёт сладкий запах незатронутых порчей цветов, почувствует дыхание обычного, не искажённого магией воздуха… А теперь, когда он был за пределами зачарованного леса и ничто не мешало ему вернуться домой – он не хотел идти. Он чувствовал себя так, что если он продолжит свой путь, то предаст Драгомиру. Он не знал, как именно или почему, и прекрасно понимал, что она не ожидала и не хотела от него никаких попыток исправить причинённое ей зло, но чувство не уходило. Что же касается Милолики, то он не знал, что и думать. Лишь из-за неё он не сдавался все эти месяцы, не ринулся с головой в какое-нибудь безымянное болото. Её любовь, его любовь к ней, надежда на то, что однажды он снова её увидит – всё это вдруг потеряло значение. Былые чувства, те, что должны были длиться вечность – исчезли. Осталась лишь тень от них, больше похожая на болезненное воспоминание. Сейгхин глубоко вздохнул и спрыгнул с валуна, подошёл к лошади, которая снова вскинула голову и вопросительно посмотрела на него. Эльф снова вздохнул, задумчиво пробежавшись пальцами по заплетённой гриве животного, бросил последний взгляд на эльфийские башни, решительно сжал губы, вскочил на лошадь и направил её обратно в лес.

Где-то в залах эльфийского королевского дворца один из придворных магов наблюдал за наследником через магический кристалл. Он поразмыслил, наморщив от беспокойства лоб, произвёл пару расчётов – просветлел от увиденных результатов и выбежал из комнаты.

В паре метров от поляны, Сейгхину навстречу вдруг бросились взволнованные феи, которые закружились вокруг него, что-то крича своими тоненькими голосками. Что-то было не так, Буря перешла на галоп даже прежде, чем он успел как-то среагировать. Приблизившись к поляне он услышал оглушительный рёв, а когда лошадь наконец вынесла его на поляну, он увидел большого лесного тролля бушующего перед домом. Драгомира просто стояла, смотря на чудовище и не пытаясь что-либо предпринять. Тем не менее, уродливое создание похоже было не совсем уверено в себе и набиралось храбрости для нападения, яростно сотрясая землю вокруг молодой женщины. Сейгхин вскинул лук и секунды спустя стрела пронзила плоть тролля. Чудовище завизжало, обернулось, что-то глухо прорычало и, увидев, что эльф заново заряжает лук, поспешно отступило обратно в чащу.

К удивлению Сейгхина, Драгомира никак особенно не отреагировала на его возвращение. Сначала она была, казалось, слегка удивлена, посмотрела на него долгим изучающим взглядом, затем светло улыбнулась и вернулась в землянку – словно он не отсутствовал почти неделю, и её не пытался только что убить взбесившийся тролль. А потом их жизнь потекла так же как и раньше, как будто ничего не произошло, только не было уже былого напряжения между ними.

Цветана мерила шагами свои покои, сжимая кулаки в бессильной ярости. Её правление протекало совсем не так, как ей хотелось бы. Её королевство страдало то от одной катастрофы, то от другой. Холодные лета и смертельно морозные зимы привели к плохому урожаю и голоду в стране. Её подданные были недовольны, обвинение во всех смертных грехах бывшей королевы уже не срабатывало. Вдобавок к этому, был ещё её надоедливый супруг, наглый принц-консорт, постоянно нервирующий её разговорами о своём статусе, набирающий всё больше и больше поддержки среди дворян, для того чтобы придать своему положению больше веса. Она уже давно избавилась бы от него, если бы она только наконец смогла забеременеть! Ярость исказила её лицо при воспоминании о Драгомире – у этой стервы не было никаких проблем с наследником! У неё же самой шёл один выкидыш за другим. Однажды она услышала, как одна из служанок шепчет другой, что это её ядовитая сущность не может дать начало новой жизни. Обе бесстыжие девки были казнены в тот же день.