Чтение онлайн

— Дайте мне, пожалуйста, ведро.

Женщина вздрагивает от неожиданности. — Но ваше высочество…

— Если это будет моя ванна, то я собираюсь помочь.

Несмотря на ее протесты, хватаю ведро и тащу его к ванне. Ожидаю, что Амели меня остановит, но, видимо, пока я не разливаю воду и не кидаюсь опасно, она позволяет мне взять на себя ответственность без дальнейших комментариев.

Выбраться из этого тяжелого парчового платья — немыслимо, поэтому я позволяю Амелии раздеть меня, но отказываюсь от ее предложения вымыть мне волосы. Мыло ручной работы и запах натуральный, приятный переход от химического запаха от наших современных марок. Как только заканчиваю купаться, в комнату входит Амелия — кажется, у нее нюх, как у тренированной собаки, несущая белоснежную ночную рубашку, и настаивает на сушке и расчесывании моих волос.

— Между прочим, королева попросила меня передать вам это, — она вытаскивает из кармана маленькую рубиновую подвеску. — Оденьте его, когда Его Высочество… когда вы пойдете спать.

— Спасибо, но я бы не хотела, — я ложу подвеску на стол. — Я не люблю, когда на мне есть какие-то украшения, во время сна.

— Но вы должны, — она краснеет — я первый раз вижу её смущенной. — Ее Величество специально просил вас одеть это. Это амулет для, гхм, зачатия.

Теперь моя очередь смущаться. За обедом и во время купания меня посещали мысли о том, как мы будем спать в одной комнате, но не осмелилась спросить Эдварда. Поскольку ясно дала понять, что не помню его, маловероятно, что сегодня он потребует свой супружеский долг. С другой стороны, принц, кажется, совершенно одурманен мной. Если даже его взгляда достаточно, чтобы разжечь во мне огонь, тогда что же произойдет, когда мы останемся одни и предполагается… Мм… займемся зачатием детей?

Волна жара пробегает по мне, когда представляю, как он снимает с себя одежду, его горячие губы на моей коже, и руки движутся по моему телу…

Стоп. Я не уступлю бессмысленной похоти. И у меня даже не возникло таких смехотворных мыслей, если бы он не был самым горячим парнем, которого я когда-либо встречала.

— Ваше Величество, — Амелия отходит в сторону, и я сталкиваюсь с объектом моей инста-похоти. Этот объект снял свой темный пиджак и в настоящее время был только чисто белой рубашке и черных брюках.

Мое сердцебиение учащается, и в горле становится сухо. У меня не так много опыта с мужчинами, но клянусь, что мышцы шевелятся в его горле, когда он смотрит на меня. Ночная рубашка с длинными рукавами доходит мне до лодыжек, но чувствую себя голой под его горячим взглядом.

— Амели, подожди, — мой голос звучит пискляво, как у мыши.

Амели, вероятно, даже не услышала меня, потому что она, сделав быстрый реверанс, уходит. Дверь закрывается за ней с мягким стуком.

И я остаюсь с принцем наедине.

Сердце колотится у меня в ушах. Хуже того, я слышу звук поворота ключа.

— Ты закрыл дверь?

У него вырывается смешок.

— Успокойся, Кэт, — говорит он, его голос глубокий, теплый и поразительно чувственный. — Я не собирался укладывать тебя в постель, как бы ни была привлекательна эта идея. Блокировка двери — всего лишь предосторожность. Предположим, Амелия зайдет в нашу комнату утром и обнаружит, что мы не разделили ложе? Помни, мы должны поддерживать видимость.

— Ооо, — я не думала, что слуги могут войти без стука. Да и Амелия, похожа на человека, который умеет быть сдержанным. — Правильно. Хорошо. Тогда я займу кресло и…

— Исключено. Моя жена не будет мерзнуть, — он пересекает комнату, и на секунду думаю, он коснётся меня, но Эдвард садится в кресло в нескольких шагах от меня.

— Мы должны поговорить.

Внезапно, идея с закрытой дверью кажется мне отличной.

— Хорошо, — я откидываю прядь волос, упавшую мне на глаза, и это движение заставляет мою ночную рубашку соскользнуть немного ниже, обнажая ключицу. Эдвард отводит взгляд, но предательский румянец начинает разливаться от его ушей. Хватаю завязки и дергаю их, затягивая на плечах, интересно, сколько ему лет. Он определенно не тот принц-плейбой, о которых можно прочесть в любовных романах.

— Появлялся ли кто-нибудь необычный, например, гоблин, или другое сверхъестественное существо?

Я озадаченно качаю головой.

Он поджимает губы, видимо, на мгновение глубоко задумавшись.

— Ты помнишь хоть что-нибудь до того как проснулась в этом мизерном платье?

Мне требуется мгновение прежде, чем понимаю, что он имеет ввиду мою "Victoria’s Secret"

— Хорошо, пока не потеряла сознание, я была… дома, — лучше не говорить ему о том, что была у Джейсона. Судя потому, что он краснеет, только от вида моей ключицы, даёт мне понять, что в Ателии придерживаются достаточно строгих нравов и правил приличия. По крайне мере, что касается Эдварда. — Я приняла душ и уже была готова уснуть, когда из ниоткуда появилась книга. Меня засосало в нее и следующие, что помню, это как проснулась в той маленькой комнате. Потом вошел ты.

— О какой книге ты говоришь? Это была старая книга с картинками, "Золушка", что ты случайно порвала и перенеслась в Ателию в свой первый раз?

— Нет, это обычная книжка в мягкой обложке, пересказ "Золушки". Конечно не новая, она была у меня несколько лет, со старшей школы, но это одна из моих любимых книг, и я знаю, что с особым вниманием относилась к ней, — стоп, подождите, когда мы были в поезде, разве он не говорил, что я разорвала на части "Уродливая сводная сестра"? Почему он говорит о какой-то старой книге с картинками под названием "Золушка"?

И тут понимаю, что меня смущало так долго: у меня была старая книга Золушки, но она, кажется, пропала, хотя помню, что убирала ее в коробку на чердаке. Но когда мама попросила меня разобрать чердак для дворовой распродажи, ни как не могла её найти.

Эдвард хмуриться. — Ты говорила, что прошло уже несколько лет с тех пор, как ты училась в старшей школе.

Киваю, удивляясь, почему он спрашивает.

— Думаю, семь лет. Я получила книгу, когда Габриэль… В последний год моего обучения в школе.

— Я думал, почему ты выглядишь немного иначе, чем я помню, — говорит он медленно. — По-видимому, объяснение заключается в том, что ты постарела на семь лет с тех пор, как я встретил тебя. Это означает, что тебе должно быть двадцать четыре. Однако мне еще предстоит понять, по какой причине здесь время осталось прежним.

Часть меня сердится, когда он использует слово “постарела”, ведь двадцать четыре отнюдь не старость… хотя, может по меркам Ателии?

— Если бы я встретил тебя, когда был в старшей школе, думаю, сейчас был бы слишком старым для тебя.

Его взгляд скользит по моему телу медленно и внимательно. Волчий блеск светится в его глазах. Я вижу, что проблем нет.

Скрещиваю руки на груди. — Сколько тебе лет?

Он игнорирует мой вопрос.

— Мы связаны браком, и ничто не изменит этого. Конечно, это не несущественный возраст. Но… -

Внезапно он меняется в лице, как пораженный молнией. — Поскольку тебе уже за двадцать, очень возможно… ты замужем?

У него становится такой унылый взгляд, что я качаю головой, не думая.