Чтение онлайн

— Ты не глупа, — оценил Рамир. — Тогда подумай, если я тебя отпущу, тебя снова поймают, и ты снова окажешься на невольничьем рынке. Со мной же ты будешь в безопасности. Но я тебе дам обещание, что отпущу тебя, если ты этого захочешь, когда ты вырастишь. Идёт?

Закира пристально вгляделась в Рамира и вдруг на её губах расцвела улыбка. Эта улыбка, изменила её лицо до неузнаваемости, озарив его каким-то невероятным обаянием, так что Рамир не смог удержать ответной улыбки.

— Идёт, — согласилась она. — Что ты читаешь?

— А тебе какая разница? Ты же всё равно читать не умеешь.

Вместо ответа Закира взяла у Рамира книгу. И стала читать выразительно читать с листа стихи.

Это объединило их окончательно. Они говорили всю ночь и не могли наговориться. Они как будто были вылеплены из одного теста.

Закиру пристроили помогать на кухне, но так как Рамир постоянно звал её к себе, она практически совсем не работала. Они читали, Рамир учил её фехтовать и играть в шахматы.

Однако интересовали подростков не только эти невинные вещи. Завелись у них и жестокие забавы, например, узнать, что таится у собаки под шкурой, через соломинку надуть лягушку, стравливать меж собой служанок, подставляя то одну, то другую.

Завелись забавы и плотские. Из любопытства они познали друг друга. И оба это познание отбросили, как неприятное.

Только одно омрачало существование Закиры в этом доме. Латиф невзлюбил куклу брата и всячески издевался над ней.Вопреки тому, что брат в отместку нещадно его поколачивал.

Тогда Рамир и Закира вместе придумали, как Латифа проучить, чтобы впредь он зарёкся от своих игр.

Закира нарядилась в белую простыню и пришла под покровом ночи в покои к Латифу. Приведение замогильным голосом объявило, что оно подчиняется ведьме Закире и ему ведено убить Латифа, когда Закира даст ему дозволения. Суеверный Латиф был перепуган до смерти и стал обходить девочку за версту.

Так шли дни. Дни сливались в недели, недели в месяцы, а месяцы в годы.

Однажды Рамир, вернувшись с долгой охоты, не смог найти дома Закиру. Слуги отмалчивались и тогда он пошел за ответами к матери.

— Ах, к твоему отцу приехал султан и его дочка как будто заинтересовалась девчонкой, — как бы между прочим махнула рукой мать, сидя за вышиванием. — Твой отец подарил её султану.

— Но эта моя рабыня! — возмутился Рамир.

— Рамир, мы с отцом в последнее время обеспокоены, что ты заигрался с этой противной рабыней. И Латиф её не любит. Тебе пора думать о будущем.

— Закира мой друг.

— Вот о том и речь, милый, рабыня не может быть другом! Такова воля твоего отца. Неужто тебе какая-то рабыня дороже его решения?

Рамир не мог перечить своим родителям, не мог пойти против их воли. Однако так просто смириться с этим он тоже не захотел. Он решил добиться расположения султана, сослужить ему какую-нибудь службу и в благодарность попросить Закиру обратно себе.

Закира оказалась в гареме. Её определили туда, не задумываясь, как подарок, который никому на самом деле был не нужен.

Наложницы в гареме встретили девушку, как будто в их чистое озеро, в стайку прекрасных лебедей зачем-то поместили гадкого утёнка.

Закиру сначала как будто не замечали, а затем стали вымещать на ней свою злость, женскую неудовлетворенность. Султан гаремом не пользовался. Он любил свою первую и единственную жену, любил даже вопреки тому, что она родила ему только дочь, а сына родить так и не сумела.

Прекрасным наложницам оставалось только скучать и строить интриги друг против друга. А Закира оказалась удобной мишенью для их нападок.

— Если султан такую уродину увидит, он и вовсе интерес к женщинам потеряет, –шипели они.

— И во что превратили гарем? Раньше сюда только лучших из лучших выбирали, — в унисон подхватывали другие.

Лишь одна женщина вступалась за Закиру. Старшая по гарему, мудрая Медина пыталась пресечь издевательства.

— Помолчите вы, змеюки. Не вам о красоте судить! Не видите, что девочка ещё совсем юная. Она расцветёт, помяните моё слово!

Медине никто возражать не смел, но её слова только подливали масло в огонь, и наложницы продолжали шипеть и щипать, и строить мелкие козни против Закиры.

Закира сносила своё испытание стойко, слёз не показывала, при случае, кусая неприятельниц в ответ. После очередного навета, по которому выходило, что Закира украла у одной из наложниц бусы, Закиру высекли розгами.

Девушка убежала из покоев гарема, забилась в угол какой-то каморки во дворце и там дала волю слезам.

Зрело что-то в неокрепшей душе Закиры, какая-то озлобленность против всего мира. Она всерьёз раздумывала гарем сжечь, как когда-то люди сожгли её родной дом. И пусть и она будет отдана огню, но зато она сумеет им всем отомстить.

В каморке её нашла дочка султана Кармалита.

Кармалита была младше Закиры года на два, но уже сейчас в ней проглядывалось женское очарование и красота.

— Почему ты плачешь? — удивилась Кармалита, в её мире полагалось плакать только куклам, которые были наказаны за дурное поведение.

— Все из-за тебя?! — сердито сказала Закира, поднимаясь и сжимая кулаки. — Не заговорила бы ты тогда со мной, я осталась бы в своём дома со своим другом Рамиром. А теперь я должна быть с этими злыми девицами в гареме. О, лучше бы я умерла вместе со своей семьёй от болезни, чем это! Я ненавижу тебя! Ненавижу!

Выкрикнув злые слова Закира разрыдалась.

Кармалита приняла её слова на сердце. Она действительно вспомнила, как полгода назад заговорила с этой девочкой от скуки. И помнила, что разговор был интересным.

— Кармалита? — окликнула с другого конца коридора. — Что ты там делаешь, иди в свои покои.

— Мама!

Кармалита подбежала к красивой женщине. Эта была жена султана. Иногда она приходила в гарем и угощала наложниц сладостями и подарками по случаю какого-либо праздника. При ней все наложницы становились тошнотворно сахарными, заискивая и притворно улыбаясь ей.

Закира прикусила губу, понимая, что сейчас её вновь высекут за дерзость и за то, что она посмела убежать из гарема.

— Мама, а почему девочку, которую любезно мне подарил папин визирь отправили в гарем? — прямодушно спросила Кармалита.

— Какую девочку? — не поняла жена султана с недоумением обводя взглядом пустой коридор.

— Вот эту, — Кармалита подвела мать к каморке, где притаилась Закира. — Мама, её там обижают! Я хочу, чтобы она была со мной! Она мой друг!

Женщина оценивающе скользнула взглядом по заплаканному лицу Закиры. Она припомнила, что Медина обмолвилась однажды, что в гареме девушку не приняли.