Чтение онлайн

Ведь попал ты в советский стройбат.

Деды смотрели на работающих салабонов и молчали, вспоминая свои первые дни своей службы...

Не верьте что в стройбат попадали одни алкоголики, дебилы и уголовники.

Военно-строительные войска были самыми многочисленными войсками Советского Союза.

Столько дебилов не могло быть стране советов. К тому же дебилов вообще в армию не берут, а преступный мир при социализме влачил жалкое существование. Так что в стройбате служило множество умных и талантливых пацанов.

Вот из них армия порой делала и алкоголиков, и дебилов, и преступников. Но и многие таланты выявлялись и во время службы.

Толик Трофимов увлекся радиоконструированием.

Он собрал, спаял и засунул в самодельный корпус радиоприемник собственной конструкции, ловивший все радиостанции, вещавшие в мировом эфире. Громкость динамиков позволила бы транслировать музыку для целой танцевальной площадки. Единственным недостатком своего детища Толик считал отсутствие цветомузыки.

И вот, когда Толик, вспоминая первую неудачную пьянку, уставился в угол, он увидел электротехнический ящик. Другие ящики, щиты, блоки и модули, расставленные и развешенные в зале, спокойно светились огоньками разноцветных индикаторов, а этот ящик, буквально усыпанный цветными стеклянными глазками, бездействовал.

Со школьных времён, Толик помнил фразы, сказанные классиками: 'Человек сам творец своей судьбы' и 'Мы не можем ждать милостей от природы - взять из наша задача!'.

Толик Выпил очередную дозу водки и направился навстречу своей мечте, выковыривать цветные индикаторы. Легким движением руки, сжимавшей обязательный для любого электрика инструмент - отвёртку, Толик отщелкну крышку и замер от восторга. Ящик был буквально напичкан рандолевыми пластинами, прикрывавшими полупроводниковые микросхемы.

РАНДОЛЬ!

Какое слово может быть слаще для слуха стройбатовца, чем РАНДОЛЬ!

Рандоль это какой-то сплав, иногда применяющийся для изготовления медицинских стерилизаторов. С дух сторон он покрыт сверкающим хромом, а между ними рандоль!

Металл, не отличимый от золота по блеску и цвету.

Рандоль! Это грудь дембельского кителя, сверкающая золотыми, похожими на ордена, значками ручного изготовления.

Рандоль! Это зубные коронки - фиксы, блестящие во рту, словно золото у фартовых уркаганов, вороватых завмагов и высокопоставленных работников райкомов и райисполкомов.

Бысто 'дёрнув' десяток индикаторов, Толик начал извлекать верхнюю пластину рандоля.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ПОПАДАНЦЫ ИЗ СТОРОЙБАТА

СЛУЧАЙНЫЙ КЕРДЫК ОТ ТОЛИКА ТРОФИМОВА

Рандоль! Я любовался сверкающими пластинами рандоля. Мне не нужно никакого дополнительного освещения. Не нужно потому, что моё лицо, наверное, в тот момент от радости, светилось словно отполированная рандолевая фикса, а глаза сверкали хищным, алчным огнем клондайкского золотодобытчика.

Вскрытый мною электрический щит, напичканный сотнями блочных микросхем, был облицован изнутри рандолевыми пластинами. Словно стоматолог, вооруженный щипцами и сверлом бормашины, я, перекинув в левую руку отвертку, правой рукой выдернув из сапога плоскогубцы, нырнул в пасть электрического чуда.

Так, где же тут зубики-болтики крепящие самые задние задние пластины? Ага вот они родимые! Аккуратно выкручиваю один болтик, вытаскиваю его, теперь второй, и ... черт! Болтик падает прямо на соединительную колодку. Искры обжигают руку! Я роняю отвёртку на входной провод. Получается банальный "коротыш", от которого отвертка раскаляется до белого свечения и каплями жидкого металла стекает вниз, плавя изоляцию и замыкая десятки проводов неведомого назначения.

Я не знаю, что мне делать и что делается помимо моей воли. Да и не было в тот момент ни одного человека, который бы понял, что модуль управления информационно-аналитического центра выдал пространственно-временному циклотрону задание, сопровождающееся грохотом взрыва - включить оборудование на запредельных перегрузках параметров работы.

С треском лопались и гасли светильники потолочного освещения. Надрывно, словно падающие на цель пикирующие бомбардировщики, гудело и ревело оборудование циклотрона. Последнее что я запомнил в последний миг своей мирной, довоенной жизни, это какое-то черно-белое кино, показывающее, как наши замершие пацаны становились прозрачными. Настолько прозрачными, что можно было пересчитать каждую косточку их скелетов. Затем, словно яичная скорлупа в концентрированной кислоте, исчезали "живые", двигающиеся скелеты, сапоги, ремни, пуговицы и звёздочки пилоток...

Деструктуризаторы материи и декодификаторы организмов, на стократной мощности, буквально растворяли тела стройбатовцев. Сканеры сознания считывали всё, хранящееся в обреченно-смирившихся, испуганных, недоумевающих или, просто пьяных, солдатских головах.

Приёмники личностных кодификаторов всасывали в себя то, что несколько мгновений назад было живыми людьми, сортировали их на персональные атомно-психологические матрицы отправки.

Электро-магнитный канал отправлял матрицы на поверхность, к излучателям, так называемых, радаров. "Радары", пульсирующими голубыми вспышками, отправляли матрицы в место и время, заданное взбесившимся модулем управления.

Самыми последними, по мере удаления от центра циклотрона, были отправлены матрицы рядового военного строителя Трофимова, ротного капитана Филипова и лейтенанта ГБ-эшника Сёмочкина. Прямиком в лес, растущий на восточном берегу Днепра, немного правее шоссе Москва-Минск. В 22 часа и 22 минуты 22-го августа 1941 года.

НОЧЕВКА В ЛЕСУ

Последнее, что запомнил капитан Филипов, были ужасающий грохот и ослепительный бело-голубой свет, похожий на тысячу грозовых молний.

Капитан постепенно приходил в себя. Сначала он почувствовал боль в правом боку, затем рассмотрел сбоку от себя свежеспиленный еловый пень о который видимо ударился во время падения и услышал шепот дождя, моросящего на листву деревьев.

Воздух был насыщен запахом прелой листвы и гниющих грибов.

Упираясь руками рыхлую лесную подстилку, командир роты смог сесть на землю.

– Где бойцы? Что с ними? Что с нами произошло?

Он потряс головой и услышал рядом с собой короткое ойканье, перешедшее в отборный армейский мат.