Чтение онлайн

Спасая от войны отца, я могу погубить спасенных им раненных и убить солдат, не погибших под бомбами сбитого отцом самолёта.

Вот там за горой, в семи километрах от шоссе, после войны организуют совхоз "Вадинский".

Там я работал после института агрономом, точнее буду работать через тридцать восемь лет, после войны, сразу после окончания института. Туда я должен был вернуться после службы в армии.

Теперь, наверное, не вернусь...

А знаете, в восьмидесятые годы, директор совхоза, по уровню ответственности, количеству решаемых проблем и численности подчиненных будет приравниваться к воинскому званию полковник, так что я как главный агроном, по "званию", вроде как не ниже "гражданского капитана", да и в армии должность начальника клуба это лейтенантская должность. Только я не чинами чинюсь, а прошу, чтобы Вы меня выслушали как равного...

За нами, в сорока километрах, есть деревня Старое село. Там я вырос. Я знаю, что творилось, а теперь будет твориться в этих местах.

Поэтому, пусть я сдохну здесь, но фашистам глотки рвать буду. За маму, за папу, за всех, кому война жизнь искалечила.

Только много ли я смогу сделать?

Да и вся наша рота это как песчинка в этой войне. Здесь, за нами, в Вяземском окружении, на тридцатикилометровом пятачке, севернее шоссе, немцы практически уничтожат, за десять дней, несколько армий. Их спасать нужно. Нет, не так я сказал! Если бойцам и командирам, суждено умереть, то не в плену они должны свою смерь встретить, не в безнадежном прорыве из окружения.

Товарищ лейтенант, тихо продолжил Виктор, я постоянно думаю об этом и не вижу ничего хорошего.

Как ни пляши, а 2 октября, сами знаете, здесь начнется немецкая наступательная операция "Тайфун".

Накопят немцы силушки и ударят.

Предсказаниям нашим никто не поверит, как не поверили донесениям разведки о концентрации танков на Канютинском направлении. Кстати, здесь, где мы землю роем, ни одного немецкого танка не будет. Не дураки немцы наступать там, где их ждет двадцатикилометровая глубина укреплений и артиллерии. И войну на трёх фронтах нам не переиграть.

Порвут фашисты нашу оборону, как Тузик грелку. И покатятся назад обескровленные дивизии Западного фронта и необученные ополченческие дивизии Резервного фронта.

Помните, ещё Лев Толстой сказал, что отступать могут обученные войска, а необученные - только бежать от врага. От танка, грузовика с пехотой или роты мотоциклистов пешему пехотинцу не убежать.

Догонят, опередят, собьют в кучу, словно овец в стадо...

Сгонят за Жуково да за Ямново. А потом, кого бомбами закидают, кого в плен возьмут, кто от ран умрёт, а многие - в прорыве через Богородицое и Мартюхи.

Обидно, что такая воинская сила, столько народу, столько жизней напрасно пропадет. И закрутит нас в том водовороте отступления, и сгинем мы глупо и без следа.

"Весёлую картину рисуешь" - резюмировал политрук.

"Радоваться нечему..." - продолжил Виктор - "Поэтому, если уж погибать, так не зазря. Сами, наверное, знаете, немцы Холм-Жирковский возьмут и попрут на Сычевку да на Вязьму.

От Сычевки до Ржева - один танковый бросок останется. И станет Ржев немецким "трамплином для прыжка на Москву и краеугольным камнем Восточного фронта".

А для наших армий - "Ржевской мясорубкой", которая два миллиона красноармейцев и командиров перемелет и к богу в рай отправит. Два миллиона чьих-то отцов, мужей и сыновей...

Да ещё здесь, под Вязьмой - миллион...".

– Что предлагаешь?

А что предлагать? Помирать, так с музыкой.

Нужно, как-то до авиаторов довести, чтобы воздушное наблюдение на юго-западе активизировали. Чтобы Гудериана на Рославльско-Юхновском направлении не проворонили. Чтобы дороги, мосты, танки и мотопехоту бомбами закидали и штурмовиками проутюжили.

Отсюда с Минского шоссе тоже нельзя забирать артиллерию. Это кратчайший путь на Москву. Узнают немцы про ослабление обороны и здесь ударят.

А от Вязьмы до Москвы войск не останется. Не успевали перебросить Сибирские дивизии из глубин Родины. На неделю опаздывали.

Поэтому, нужно, чтобы бои под Вязьмой на неделю дольше продлились. Тогда, может быть нам, снаружи, сибирячки помогут фронт окружения прорвать. Это программа "минимум".

Программа "максимум" это сделать так, чтобы от Холма все немецкие танки повернули на Вязьму. Тогда война вдоль Вяземского большака превратится из кошмара в ад...

А задача тех, кто в аду окажется, это решить задачу так, чтобы в результате, скорость движения немецких танков была равна скорости уставшего отступающего пехотинца или немного ниже.

Только так можно избежать кольца окружения и вывести войска на Можайскую линию обороны...

Но не все!

В реальности, немцы вошли в Вязьму 6 октября. Не взяли, не захватили, а именно - вошли!

Вязьма это транспортный узел шоссейных и железных дорог.

Вязьма это железнодорожный узел пяти целёхоньких направлений железнодорожного сообщения, по которым немцы сразу же начали перевозить технику, боеприпасы и войска.

Нельзя оставлять Вязьму!

Она должна превратиться в город-крепость, подобно Сталинграду.

Каждый дом - бастион, каждая улица - укрепрайон, весь город - наковальня победы.

Если получится так, то не зря мы здесь оказались и не зря, если придется, умрём...

– Подожди, Александров, картину ты нарисовал более оптимистичную. Только если с северо-запада на Вязьму попрет не 200, а 500 танков и, соответственно, в два раза больше фашистов, то, как замедлить их движение, если в реале и 200 немецких танков остановить не смогли?

– Почему в реале немцы шли быстро по большакам, а наши медленно отступали по проселкам?

Тысячи человек трудились на сооружении противотанковых рвов на танкоопасных направлениях, а дороги не перекапывали.