Чтение онлайн

За обедом, она старалась придержать свой язычок, но когда Егор, в который раз похвалил изумительные полтавские галушки, она не выдержала и секретным тоном сообщила ему, что такой вкус блюду придает именно укроп.

– У него очень насыщенный аромат, Вы заметили? Ведь мы постоянно удобряем его!

Егор посмотрел в свою тарелку с нескрываемым ужасом. Лиза перестала развлекаться. В конце концов, отсутствие чувства юмора -- это диагноз, своего рода. Она аппетитно захрустела веточкой укропа, которую подхватила с блюда с овощами и подмигнула Оксане Ивановне. Бедный Егор сидел белее снега и явно боролся с тошнотой. Лиза смилостивилась и замолчала.

– Ну, мне пора, - заявила она, поднимаясь из-за стола. Сегодня у меня по графику - избиение ветеранов! Пропустить -- никак нельзя. А то исключат из бандеровцев!

Она принесла внушительную плетку, которую зимой, дурачась, Дашкову подарили друзья в честь его бракосочетания, пластмассовый судок, и отобрала туда с общих блюд еду, которая была бы по силам искусственным челюстям бабы Клавы: галушки с подливой, три котлетки, кусок белого куриного мяса.

Егор внимательно наблюдал, потом удивленно спросил:

– А Вы что, их и кормите? Не только бьете?

– Конечно, кормлю! Шоб дожили, падлюки, до следующего избиения! Дорогой, - обратилась она к мужу, - не забудь вечером пять минут попрыгать в саду, и так чтоб соседи видели, а то они решат, что ты - москаль и донесут!

Дашков чуть не полез под стол от смеха, Егор же был очень серьезен.

Когда машина Дашкова увезла Лизу к бабе Клаве, на массаж, Егор сказал Дашкову:

– Коля, как ты живешь с такой женщиной? Ужас.

Дашков откинулся на спинку стула и притворно вздохнул:

– Красивая, зараза. Все ей прощаю.

– Ну, это да, - согласился Егор.

– Бандеровки, знаешь, какие красивые? Сил нет! Поехали, посмотришь.

Они вызвали машину, долго гуляли по центру города, съездили в Музей Полтавской битвы, и, кажется, даже такой, как Егор начал понимать, что приехал сюда слишком неправильно настроенным.

Егор не понравился Лизе, может он и был неплохим парнем, но ей импонировали люди с чувством юмора. Три дня из его визита она провела в селе, с Костиком, у мамы и дяди Володи, загорала, плавала, лакомилась необыкновенно вкусными и сладкими в этом году черешнями, и гоняла на велосипеде. Дашков забрал ее только на четвертый день, когда необходимо было попрощаться с Егором, что она и сделала с превеликим удовольствием.

Но когда, на прощание, Егор все же завел разговор о "притеснении русскоязычного населения", Лиза быстренько поставила его на место всего одной фразой, да и то, сказанной вскользь:

– Знаете, Егор, лично мне - очень нравится русский язык, и, простите за нескромность, мне показалось, я владею им куда лучше Вас - такого ярого приверженца.

Егор, будучи и вправду, не слишком образованным и несколько косноязычным, смутился и замолчал.

Однако на этом, визиты русских родственников не закончились. В следующие выходные должна была приехать московская родня Николя. Лиза вздохнула: "Рано я запрятала ковбойскую шляпу". Она расспросила Дашкова, кто к ним приедет и кем они ему приходятся. Николя объяснил, что Юрий - глава семейства, его троюродный брат. Он приедет с женой Лерой и сыном, Виталиком. Виталик -- практически ровесник Кости.

"Москали" оказались потрясающими! Они катались по полу от смеха, изучив "График бандеровки", сфотографировали его, потом фотографировались с Оксаной Ивановной в эссесовском чепчике и с большим сине-желтым флагом на лестнице дома.

Дашковы целый день возили их по музеям и примечательным местам. Лере очень понравился памятный камень, откуда князь Игорь шел на половцев, и она долго позировала там мужу, ловившему удачные ракурсы с фотоаппаратом в руках. Сам Юра заинтересовался музеем Кондратюка, изобретателя ракет. Лиза сфотографировала всю семейку возле памятника Полтавским галушкам, причем Леру заставила сесть в ложку. Рассказала им и о том, что здесь -- один из духовных центров Украины, и что с Полтавой связаны или же вышли отсюда, многие светлые умы: художники, писатели, актеры, певцы, Гоголь, Котляревкий, Склифосовский, Циолковский, Мясоедов, Вавилов, плеяда педагогов, Короленко и Бог знает кто еще.

В четверг, после обеда, она пообещала москвичам свозить их в родовое имение Гоголя, и на родину Клары Лучко, это было по дороге. Юра, почему-то, очень интересовался личностью Симона Петлюры. Сама Лиза Петлюру недолюбливала, однако она пообещала показать место, где стоял дом его родителей, и где в настоящее время располагался магазин канцелярских товаров.

– Он был сыном весьма не бедных родителей. Вы знали?
– спросила она москвичей.

Затем все поехали к зданию Полтавскго технического университета. Хорошо помня все, что рассказывал ей отец, Лиза начала:

– Перед вами здание Полтавского техуниверситета, принадлежащее некогда семье Кочубеев и проданное ими, вместе со всеми прилегающими постройками и садами городским влястям, за символическую сумму, для обустройства в нем Института благородных девиц. Эта идея принадлежала княгине Варваре Алексеевне Репниной, жене генерал-губернатора Николая Григорьевича Репнина. Варвара Алексеевна Репнина, в девичестве Разумовская, будучи дочерью министра просвещения Российской империи и внучкой последнего гетьмана Левобережной Украины, была необычайно деятельной и энергичной дамой, особенно в сфере образования женщин. Ее муж тоже был легендарной личностью, старший из пяти братьев Волконских, именно его младший брат Сергей, стал впоследствии знаменитым бунтовщиком-декабристом. А сам Николай Григорьевич ко времени появления в Полтаве уже успел побывать не только курфюрстом Саксонии, но и поучаствовать в битве с Наполеоном при Аустерлице. Именно он стал прообразом князя Андрея Болконского в "Войне и мире" Толстого. Да Волконские и в родстве с Толстыми состояли. Вы спросите: почему Репнин, будучи Волконским, носил фамилию Репнин? А я вам отчечу: потому, что с разрешения императора, и с целью сохранения родовой ветви матери, по давнему обычаю, старшему сыну иногда переходила фамилия матери. Но я отвлеклась. Так вот, в 1818 году, усилиями многих и многих людей, институт благородных девиц, шестой по счету в Российской империи, был открыт...Пройдемте дальше...Вы видите перед собой современный, относительно недавно построенный храм Веры, Надежды, Любови и матери их Софии...

Москвичам очень понравилась эта импровизированная экскурсия по городу.

Лиза предложила им также съездить в село, к своим родным, на пару дней. Предложение было с восторгом принято. Москвичей так восхитила природа, сельские продукты, и сами люди, что они просто не захотели уезжать! Лиза предложила им пожить в селе еще пару дней, как раз был сезон вишен и черешен. Поработали москвичи целый день и в ее столовой для беженцев, лично все посмотрели и поговорили с людьми из Донецкой и Луганской областей. Пришли -- подавленные. "Должно быть, там что-то не совпало с киселевщиной" - догадалась Лиза, но расспрашивать не стала. Она еще в самом начале знакомства, предложила москвичам вообще не общаться с ней на тему политики. "А то -- поссоримся", - заявила она. И все-таки один раз они "сцепились". На какое-то замечание Юрия, качавшееся истории, Лиза отреагировала очень эмоционально:

– Никакие вы нам больше не братья, понятно? Я никогда не прощу России, что мой шестилетний сын каждый день проходит в садике уроки безопасности: что надо делать во время обстрелов "градами", куда бежать при начале бомбежек, и т.д. В его возрасте дети должны учить "Мама мыла раму!" и где находится бассейн и детская площадка, а не бомбоубежище! А из-за вас мы все стали милитаристами! Дети больше не играют в войну с немцами! Теперь все наши дети играют в войну с русскими!

И все же они помирились. Десять дней пролетели, как один миг. Лера расплакалась, когда прощались, и сказала, что бандеровцы отныне -- ее самые любимые люди! Виталик очень подружился с Костиком, они даже ни разу не подрались, а Лиза так растрогалась, что сложила москвичам к отъезду целую торбу украинских гостинцев: сало с чесноком, подчеревину с перцем, водку, самогонку и кучу черешен и вишен в обрезанных, пластиковых бутылках. И, конечно же, они с Дашковым, получили предложение посетить Москву с ответным визитом. Лиза замялась:

– Это будет нескоро...

– Ну, тогда зимой встретимся в Карпатах! Мы каждый год отдыхаем в Буковеле.

"Зимой -- мне рожать вообще-то" - подумала Лиза, но ничего не сказала.

Своему английскому поклоннику Лиза писала всегда по средам. Она решила, что писать чаще -- это неприлично для замужней дамы. Как правило, она усаживалась в комнате "для релакса", включала приятную музыку и открывала ноутбук.

В первом сообщении - поблагодарила за "доставку" Богдана, сообщила, что он благополучно вернулся, полный сил и идей, и собирается выращивать овощи на специальном, экспериментальном огороде по методу Глоустера. Кроме того, в сентябре, Глоустер доставит ему первую партию линкольнширских овец. Он попробует их разводить тут, на местных пастбищах.