Чтение онлайн

– Может, и проверял. Пусть проверит еще раз десять. Не имеет значения уже. Игорь, я о другом. Пока меня не будет, месяца полтора, до сентября, я хочу, чтоб ты присматривал за моим Фондом. Пожалуйста, сделай это для меня. И найди хорошего человека в приемную. О, а помнишь гувернера Глеба? Предложи ему, он очень ответственный парень!

– Хорошо, Лиза.

– Игорь, и мы начали еще одну так сказать, ветвь деятельности: помощь детям наших военных. Особенно сиротам. Продуктовые пайки, отдых на море и в Карпатах. У Светки все координаты. Детей наших военных охотно берут на отдых. Игорь, проследи пожалуйста, лето заканчивается, надо оздоровить их.

– Да не переживай, я в твоем Фонде уже больше, чем на работе торчу.

– И, Игорек, пригони какой-нибудь трактор или бульдозер, у тебя ж все есть, и заасфальтируй ту клумбу у входа. Не дай Бог, еще кто-нибудь там грохнется.

– Сделаю.

На следующий день, Игорь опять пришел ее навестить, и, прощаясь, завел с ней странный разговор.

– Лиз, я с Дашковым говорил... Не виноват он ни в чем. Он приехал за твоим ноутом, а эта коза разделась и давай к нему лезть, он начал ее успокаивать, и тут ты вошла...

– Игорь, ну хоть ты мне эту чушь не неси! Я сама все видела! Своими глазами! Понимаешь? Я, конечно, доверчивая дурочка, но не до такой же степени!

Ее выписали скоро, через четыре дня. Она поселилась в маминой квартире, квартире своего детства. Почти сразу позвонил кум Дима, попросил помочь ему в госпитале, с ранеными. Она была еще довольно слабенькой, но согласилась.

Там ее ждало еще одно потрясение. В госпитале скончался солдат. Это случалось нечасто, самых "тяжелых" обычно отправляли в Киев, Днепр или Харьков. В Полтаве же, они, в основном, проходили завершающую стадию лечения. Оказалось, этот - умер не от последствий ранения, сердце отказало. В эти страшные месяцы войны, у многих, даже очень молодых людей, случались сердечные приступы и инсульты.

В госпитале был ужасный переполох. С заплаканными глазами, в палату для волонтеров, прибежала знакомая Лизе медсестричка, Катя Меркулова:

– Господи, как жаль! Такой парень красивый был, так шутил со всем персоналом! Лиза, вот его документы, заполни вот эти две формы, я сейчас прибегу!

Лиза взяла бланки, паспорт умершего, и, моментально, с ужасом узнала на фото красавца-харьковчанина, Виктора, с которым танцевала в Рождественскую ночь в шинке...Сомнений быть не могло. Виктор Онищенко, город Харьков. Она вскочила, и выбежала в скверик, за воротами госпиталя.

У нее не хватило сил на слезы. Она в полной прострации села на скамейку, подняв глаза к Небу. "Господи, ты знаешь и видишь все. И читаешь в наших душах, как в открытых книгах. Мне кажется, что страны несут наказания за свои грехи точто так же, как и отдельные люди. И я понимаю, как страшно будет наказана Россия....За всех...За Чечню, за Грузию, за нас...Господи, когда твой великий гнев падет на их несчастные, убогие головы, ты пощади праведников! Я знаю...они там есть..."

Через два дня, появившись в доме мужа в сопровождении Игоря, она сложила свой чемодан для поездки в Италию, и забрала свои вещи и кошку. Ни шуб, ни украшений, подаренных мужем, Лиза не взяла. Тетя Маша должна была встретить ее в Риме. Туристическую итальянскую визу и страховку, благодаря мужу Лили Сарабаджи, Лиза оформила буквально за три дня.

Она, почти не взглянув на взъерошенного Дашкова, забрала у него свои документы, билеты, банковские карточки и электронное приглашение в санаторий. Направляясь к выходу, услышала:

– Ты мне так ничего и не скажешь?

– А что ты хочешь услышать?

– Лиза, я понимаю, что нам обоим необходимо прийти в себя. Но ты, по-прежнему, моя жена, со всеми вытекающими из этого последствиями.

И вот тут она впервые за это время психанула, кровь бросилась ей в лицо:

– Твои последствия, из-за твоего поведения, из твоей жены уже вытекли! А теперь мне надо восстановить здоровье!- заорала она.

Потом, на счет "три" заставила себя успокоиться, и направилась к выходу. Вдруг вернулась, поднялась в спальню и запаковала в пакет норковую шубу.

– А драгоценности? А остальные шубы, что, не заберешь? Вот такая вот гордая шляхтянка?

– Вот такая вот шляхтянка! Подаришь их своей сельской задрыпанке! А я -- и в курточке -- королева!

Она уехала, Игорь подвозил ее на вокзал. До поезда в Киев оставалось полтора часа.

Дашков еще долго сидел в холле, потом - на кухне, и безучастно смотрел на гобелен на стене. Три дерева, лохматая елка, луна, зима. Он достал из бара бутылку и пошел в беседку в саду. Его телефон трезвонил, не умолкая. Трубку он не взял. Да он и не слышал звонков...

Лиза болтала с Машей уже часа четыре, а наговориться никак не могла. Она очень любила Машку, потому что та была гораздо ближе ей по духу, чем даже родная мать. Маша тоже души не чаяла в племяннице. Они болтали и все время по дороге в Неаполь, и уже в самом городе. У Маши был очень симпатичный домик на окраине, Лиза его еще не видела. В прошлый ее приезд Маша еще жила в квартире.

– Бета, ну как там в Украине?

– По наростающей! Раньше я ходила по улицам с кастетом, теперь -- с ножом. Подумываю, завести пистолет. Оружия на черном рынке -- полно, и оно очень дешевое. Милиция к ношению оружия вообще перестала придалбываться. Думаю, это негласный указ "сверху". Знаешь, мы стали агрессивными. Я даже по вечерам не боюсь ходить одна. Если кто-то нападет на меня....я ему сочувствую!

– Бета, девочка моя, как ты перенесла все это? Это такой удар для женщины...Такой ужасный стресс...Может, тебе нужно походить к психологу?

– Маша, я тебе честно скажу, случись это со мной год назад, я бы в психушку, наверное, попала! А теперь...У меня очень умный кум. Когда я выписалась из больницы, он позвонил и говорит мне: "А ты не хочешь помочь мне сегодня в госпитале?" Он у меня волонтер. Я согласилась. И, Маша, я когда вышла оттуда вечером, то поняла, что мое горе - это еще не горе! Просто....малышам еще не пришло время родиться... Машка, там, в госпитале, полно двадцатилетних пацанов. Двадцатилетних! Без рук, без ног... С глазами обожженными... Маша, война -- это такой ужас! Призывать к войне могут только полные уроды, которые сами точно знают, что туда не попадут ни они, ни их дети! И знаешь, Маша, я когда оттуда вышла, думаю: "Муж загулял? Та чи й не проблема! Да счастливого пути, товарищ!" Вот такую..психологическую терапию... мне мой кум провел...Спасибо ему.

Маша внимательно слушала.

Лиза привезла любимой тетушке подарок -- норковую шубу. Маша радовалась, ахала и пеняла ей на расточительность.

– Ты всю жизнь меня одеваешь! Что, я хоть раз, не могу тебе подарок сделать? Она -- счастливая. Я в ней замуж выходила. Ты ее, конечно, больше двух недель в вашем климате носить не будешь. Но одно осознание того, что она у тебя есть, даже твою походку сделает другой!

Марийка расхохоталась. Это была очень стройная, пятидесятилетняя брюнетка, с точеным носиком, роскошными черными волосами и зеленоватыми глазами. Машка была настоящей красавицей, с фигурой Мерилин Монро, и Лизе всегда было жаль, что той не досталось в жизни "простого женского счастья": мужа, детей. Впрочем, каждому свое.

– Бета, а как Майдан? Как новая власть?

Лиза закатила глаза:

– Маша, не сыпь мне соль на раны! Мраки! И следа нет от Майдана! Опять повсюду олигархи. В армии -- сплошное воровство и предательство, все держится на добровольческих батальонах, волонтерах, простых солдатах и офицерах среднего звена, в бизнесе -- взятки возросли в полтора раза, по сравнению с Януковичем, я тебе точные цифры говорю. Простых людей обдирают, как липку. Квартплаты выросли, цены бешеные...Нет, ну женой нефтяника, конечно, можно прожить недурственно, я - не страдаю. Но, блин, за державу обидно!