Чтение онлайн

Ее накормили горячим борщом и пловом в одном из пунктов обогрева. Хозяйничал там какой-то кавказец. Лиза разговорилась с ним. Это был пожилой аварец из Крыма. Он сказал, что взял на работе отпуск и каждый день варит здесь ребятам по несколько казанов плова. Рис и мясо ему подвозят армянские и азербайджанские бизнесмены Киева. Лиза с гордостью подумала, что противостояние с кликой Яныка, объединило все народы, населяющие Украину. Никто не спрашивал кто ты и откуда, какую веру исповедуешь и на каком языке говоришь. Все здесь были братья и сестры. Кстати, именно так частенько обращались к толпе политики, выступающие со сцены.

Концерт был грандиознейший. Она пела вместе с "Океаном Эльзы" - "Я не здамся без бою!" и была невыразимо счастлива! Это был такой драйв!

Однако, время приближалось к шести и надо было пробираться к метро. Уходя, она бросила сто гривен в прозрачный пластиковй ящик с надписью "Пожертва на Майдан".

Теории Хэй спасли Лизу и теперь. Она всегда была настроена исключительно на позитив и на победу и знала, что ничего плохого с ней никогда не может случиться! Где-то по городу бродили пьяные уголовные титушки, избивавшие одиноко идущих майдановцев, порой до смерти, где-то людей хватали и тянули на допросы в службу безопасности, где-то избивали лидеров и поджигали машины Автомайдана... Но все это было где-то очень далеко от Лизы.

Дядя Володя сидел в машине, закрытой изнутри. Лиза подошла сбоку, постучала в окошко.

– Слава Богу, - выскочил из "пирожка" дядя Володя, - Я такого сегодня наслушался! Сто раз пожалел, что тебя одну отпустил! Как бы я потом смотрел в глаза твоей матери?

– Дядя Володя, со мной все в порядке, не надо тратить силы на всякую фигню, например, на пустые сожаления. Поехали! Бензина нам хватит?

Она перезвонила маме, бабе Нине и Дашкову и сообщила, что с ней и дядей Володей все в порядке. Дашков пригрозил ей расправой за такой безумный поступок. Он был очень зол.

– Так ты накажешь меня, здоровяк?
– кокетливо проворковала она ему в трубку и отключилась.

Из Киева они выезжали три часа! На трассе машин было меньше, и они прибавили ходу. В пять утра безумно уставшая Лиза, поблагодарив дядю Володю и всучив ему, не смотря на его протесты, сто гривен "на бензин", переступила порог своей квартиры.

Не могло быть и речи, чтобы взять сегодня еще один отгул. Надо и честь знать. Ложиться спать на один час тоже смысла не имело. Лиза отправилась в душ. Такого насыщенного уикенда у нее еще не было!

Она тихонько поскреблась в мамину дверь. Анна Григорьевна уже не спала и хлопотала на кухне.

– Мамуля, какая я голодная!

Бабуля Нина, помимо обычной снеди, передала им два здоровенных кольца неимоверно вкусной домашней колбасы. Лиза немедленно принялась за еду.

– Боже, как вкусно! Что значит, кормить свинью не комбикормом, а отходами пищи и овощами! Ну, совсем другой вкус у мяса!

Она взахлеб рассказывала маме о Киеве, о маленьком государстве Майдан, о том, кого она видела и с кем познакомилась.

– Там люди - со всей Украины, - сделав большие глаза, вещала Лиза,- А нам тут рассказывают, что там только львовяне. Ты знаешь, сколько там харьковчан, днепропетровцев?! И я даже видела футбольных фанов из Донецка! Представь, они там порядок охраняют! Мама, они такие классные пацаны! Меня один научил даже кастетом пользоваться, такой лапочка! Оказывается, в Донецке есть классные пацаны!

Она расцеловала прибежавшего из комнаты Костика:

– Мамочкино солнышко! Я так по тебе соскучилась!

– Любимочка! Как хорошо, что ты приехала! А ты пойдешь сегодня на работу?

– Да, мое сокровище, - вздохнула Лиза и пошла домой переодеваться.

На работе она поведала о поездке только Светке. Потом рассказала ей немного и о Дашкове. Светка слушала, удивлялась, восхищалась, негодовала и вообще, люди сегодня на приеме им только мешали.

В полдень позвонил Дашков. Сухо поздоровавшись, он сказал, что ждет ее на обед в кафе "Троянда". Это было совсем близко от райисполкома.

Она не спеша открыла двери кафешки, увидела его, прошла к столику. Он даже не поднялся ей навстречу. Лиза высокомерно подняла брови:

– Я еще не говорила, что не люблю, когда меня приглашают на обед таким тоном?

– Ах, скажите, пожалуйста, нам не нравится тон! Наш тонкий музыкальный слух не выносит такой дисгармонии!

Это была фраза князя фон Валлергейма из замечательного советского фильма "Сильва". Она расхохоталась, и лед был сломан. Они ели очень вкусную солянку и разговаривали.

– Как ты могла? Ты понимаешь, как там опасно? Там людей убивают, орудуют банды и не только титушек, подозреваю, что там действуют и спецслужбы, причем не одной страны. Киевские морги переполнены неопознанными трупами. Их сжигают в крематории. Я говорил с посвященными людьми. В лесах тоже находят трупы майдановцев со следами пыток.

– Я слышала. Но я не могла не поехать. Я так чувствую!

– Ты могла поехать на моей машине. И с двумя охранниками. Чтобы я был спокоен.

– Я прожила как-то почти тридцать четыре года без охранников и машин! Со мной всегда все в порядке! И я сегодня пойду на Полтавский Майдан после работы. Может, им нужно чего...Холода грядут.

– Ничего им не нужно. Дрова мои люди им привезли. Деньги на еду я им тоже выделил, на эту неделю. Медикаментами их Юрий снабдил, - он назвал фамилию богатого полтавского бизнесмена.

Она откинулась на спинку стула, прищурилась:

– А Вы очень непросты, господин Дашков. Что еще я о Вас не знаю?

Он дернул плечом.

– А что именно Вас интересует, мадам?

– Что случилось с твоей женой? Отчего она умерла?

– О, до чего же и Вы непросты, мадам! Это ж надо -- подловить меня в такую минуту.

Он помолчал.

– Я представляю, что ты могла слышать по этому поводу, все обо всех знают. Полтава -- город небольшой.

– Угу, вся Полтава спит под одним одеялом. Я знаю. Но я предпочла бы услышать это от тебя.

Он опять помолчал. Вздохнул.

– Вилма умерла от саркомы. Это такой...очень прогрессирующий рак, два месяца -- и ее не стало. Лечение не помогло. Я возил ее в Израиль. Они даже не взялись. Сказали -- все, поздно. Только облегчили ей последние дни. Возможно, я уделял ей недостаточно внимания, я тогда усиленно зарабатывал деньги, но я никогда ее не обижал.

Он вздохнул.

– Вилма? Она была из Прибалтики?

– Литовка. Очень красивая была женщина.

Он опять вздохнул.