Чтение онлайн

— Здесь тихо, — пробормотала я, чуть дрожа от слабого скрипа половиц. — Как будто все прошлые обитатели просто растворились в воздухе.

— И растворились, — спокойно подтвердил Каэр, шагая рядом. — Или ушли, оставив лишь тень воспоминаний.

Когда мы вошли в галерею, воздух тут же стал другим: прохладный, чуть пыльный, но с тонким ароматом старого масла и лака. Стены увешаны портретами, около дюжины меркуриев, предшественников Каэра. Сейчас они словно наблюдали за каждым нашим движением. Свет от небольших окон мягко падал на лица, и в этом странном сумраке картины оживали. Что-то в этих лицах манило и одновременно тревожило — словно за ними пряталось больше, чем просто живопись.

Мы шли вдоль стен галереи. Я медленно рассматривала портреты — все лица были удивительно похожи: высокие, с резкими чертами, острыми скулами и внимательным взглядом. Но в то же время каждый был непохож на другого: кто-то с мягкой улыбкой, кто-то суровый, кто-то задумчивый. Все выглядели моложе сорока, и это заставляло меня ощущать странное сочетание узнавания и чуждости.

Я остановилась перед одним из портретов и тихо спросила:

— А все эти люди… они меркурии? Есть ли другие?

Каэр подошёл ближе, спокойно глядя на меня.

— Были и до них, — ответил он. — А эти — те, кто жил в этом поместье.

Я кивнула, чувствуя, как сама для себя складываю картину: все похожи, но никто не один и тот же. Как будто это были родственные души, а не просто одинаковые лица. Странное чувство потянуло грудь, будто я видела нечто большее, чем просто старые портреты.

— Ты знаешь, чем они занимались? — осторожно спросила я, снова проходя взглядом вдоль картин.

— Тут каждый имеет свою историю. Я не вспомню всех подробностей, но в общих чертах смогу тебе рассказать о каждом. Кто тебя интересует? — Каэр замер, как будто предлагая выбрать, кого разглядеть внимательнее.

Я указала на одного портрета: мужчина в длинной зелёной мантии, с очками на переносице и тонким инструментом в руках, словно проводил эксперименты с какими-то сложными механизмами.

— Он алхимик, инженер по совместительству. Обожал эксперименты и тихую работу с книгами. — Каэр коротко кивнул.

Затем мой взгляд упал на другого: строгий, с внимательным взглядом, держащий в руках свиток и компас.

— А этот профессор-изобретатель. Придумывал механизмы, снаряды, устройства для измерений… Очень любил уединение.

Я начала замечать общие черты: помимо схожей внешности, все они были изобретателями или исследователями, многие имели напряженные отношения с университетом, жили отшельнической жизнью, почти все — холостяки. Некоторые носили одну фамилию, но род менялся часто, и я поняла, что этим, видимо, и воспользовался Телегон, когда пытался выдать себя за родственника.

— И никто из них не дожил до старости? — спросила я с лёгкой тревогой.

— Почему же? Вот этот прожил лет восемьдесят… — Каэр указал на портрет алхимика с мягкой улыбкой. — А он, — показал на соседний, — совсем немногим меньше. Портреты люди заказывают не на смертном одре, а когда им самим нравится, как они выглядят.

Я провела рукой по воздуху перед картинами, словно могла бы дотронуться до их прошлого. Всё это сочетание ума, уединения, силы и… чего-то недосягаемого внутри, словно я видела не просто их лица, а отблески их судеб.

— Неудивительно, что тебя так возмущает этот Фтодопсис, — осторожно сказала я, всё ещё рассматривая картины. — Я-то думала, он, правда, какой-то дальний родственник, но он совершенно не вписывается.

Каэр усмехнулся, но взгляд оставался серьёзным.

— Он… да, абсолютный чужак, — тихо проговорил он. — Пробует выдать себя за наследника меркуриев через бумаги, взятки, связи. Он пытается играть чужую игру слишком грубо, но, к сожалению, пока это сходит ему с рук.

Всё это объясняло, почему Телегон был таким хитрым и осторожным — и почему Каэр на него так реагирует.

— Жаль, ты мне раньше это не объяснил, — сказала я, стараясь не показывать, как сильно меня это тревожит. — Я бы тогда уж не стала тебя в неудобное положение ставить, оставшись у него…

Каэр покачал головой, не поднимая глаз от портрета перед собой:

— Было бы глупо это так сразу на незнакомого человека вываливать.

Я снова взглянула на портреты. Лица меркуриев словно шептали о прошлом, о тайнах и ошибках, которые хранил этот дом. И в этот момент я поняла, что для Каэра всё это не просто история — это часть его самого, и понять его без знания этих нитей невозможно.

— Незнакомого? Я, вроде, твоя жена, — усмехнулась я, стараясь саму себя чуть успокоить, — ну, или экономка… сложно сказать, в какую роль я хуже вписалась.

— Всё в порядке. Похоже, ты справляешься, — улыбнулся он, позволяя себе лёгкую теплоту в голосе. — Телеграмма была из агентства найма: в полдень к нам придёт кандидат в садовники. Попробуем, может, вместе с ним поговорить?

Я кивнула, чувствуя неожиданное облегчение. Мир этот, странный и пугающий, всё ещё оставался полон неизвестного, как и сам Каэр, но рядом с ним пусть и осторожно, казалось возможным хоть немного дышать свободнее.

Без четверти двенадцать раздался громкий стук в дверь. Мы с Каэром спустились в холл почти одновременно, ожидая садовника, но перед дверью стояла румяная, слегка полноватая тётка неопределённого возраста. Её глаза сверкали живым интересом, а волосы были туго собраны в узел.

— А, Вестия, ты что тут забыла? — с раздражением, но без злобы бросил Каэр. — Я за всё давно рассчитался.

— В деревне говорят, вы женились, а ещё, что кухарку взамен меня ищете... — проговорила женщина, словно знала все местные сплетни.

— Взамен. Ты тут года два не работаешь!

— Три, между прочим! — быстро парировала она.

— Так что ты пришла, поглядеть на новую прислугу? — спросил Каэр, поднимая бровь.

— Нет. Я хочу своё место обратно!

— Тебе же со мной никаких дел иметь не хотелось?

— С вами-то да. Но уж леди-то вряд ли будет такой несносной, как вы!

Я стояла в стороне, прислонившись к стене, и не могла удержаться от тихого хихиканья про себя. Каэр выглядел привычно серьёзным, но Вестия умудрялась вызывать у него лёгкое раздражение и одновременно — странное уважение. Этот маленький спектакль казался почти комедийным.

Я наблюдала, слегка улыбаясь про себя — Каэр всегда умел удивительно прямо выражать свои мысли, даже если слова звучали едва ли не по-домашнему резковато.

— Ну, пусть леди тогда и решает. Побеседуйте без меня немного, — сказал он, слегка отстранившись.

Я моргнула, удивлённо глядя на него:

— Я? А как же садовник?

— Переговорю с ним сам в кабинете, а ты подойдёшь позже, — бросил он.

— Ладно, ну а по поводу кухарки?.. — замялась я, — Мы же с тобой эту должность толком не обговаривали. Надо, может, какие-то тесты провести?