Чтение онлайн

— Ну что, — с самым невинным видом произнесла Вестия, вытирая руки о фартук. — Готова услышать вердикт.

Я попробовала суп первой и едва не зажмурилась от удовольствия — тёплый, густой, наваристый, с ароматом трав и специй, которых у нас на кухне даже не было.

— Божественно, — выдохнула я, а Каэр, попробовав следом, только довольно кивнул и протянул Вестии свою миску, требуя добавки.

Пироги оказались не хуже — с тонким, хрустящим тестом и сочной начинкой. А сладкие булочки таяли во рту так быстро, что я не заметила, как съела две подряд.

— Ну, — Вестия гордо уперла руки в бока, — значит, договорились. С меня обед, с вас — контракт.

— С тебя, скорее, целый банкет оказался, — сказала я с улыбкой, и на душе стало теплее: похоже, одна часть этого большого, странного дома встала на своё место. И я сама наконец начинала чувствовать этот уют.

Вечером, когда запахи обеда уже успели выветриться, я устроилась в комнатке, что выбрала себе под кабинет с чернильницей и чистыми листами. Контракт для Вестии выходил на удивление простым — видимо, все важные пункты они с Каэром проговаривали ещё когда-то давно.

Составив бумагу, я аккуратно сложила её на край стола и на миг задумалась.

Вестия, шумная и дерзкая, внезапно показалась мне не врагом, а союзником. С ней в доме стало уютнее, и даже Каэр во время ужина выглядел чуть спокойнее.

Но стоило вспомнить про Ригги и его таинственную супругу, внутри снова неприятно сжалось. Сначала Марта, теперь он… а вдруг где-то в этом мире есть и моя копия, улучшенная, более здоровая. Я встала и подошла к окну: за стеклом темнело, где-то далеко на западе догорал закат. Завтра мы встретимся с его женой, и я пойму — надумала ли я себе всё это или нет.

Каэр вошёл тихо, будто не хотел меня спугнуть.

— Закончила контракт? — спросил он.

— Да, — кивнула я. — Вестия рвалась ещё не готовый подписывать, но я уж отложила, через день придёт и сразу подпишет.

Он задержался рядом, взглянул на бумаги. И вдруг мне показалось, что он чувствует моё беспокойство — так, как утром чувствовал электричество.

— Тебя, мне кажется, что-то тревожит, — сказал он неожиданно участливо и мягко. — О тебе самой, не доме, слугах или механизмах.

Я повернулась к нему, и в горле встал ком.

— Да, — призналась я тихо. — Всё это… оно слишком похоже на мою жизнь до того, как я сюда попала. Сначала была женщина, очень похожая на мою мать, не внешне, но чем-то неуловимым; потом этот Ригги, который даже выглядит как Игорь — словно кто-то берёт куски моей памяти и выкладывает их здесь, в этом мире. И они выглядят… лучше. Более здоровыми, правильными.

Каэр нахмурился, но не перебил.

— Иногда мне кажется, что если так будет продолжаться, я перестану быть собой, — выдохнула я, сжав руки. — Что этот мир меня перепишет, как исправленный черновик.

Он присел на край стола, чуть ближе, чем обычно, и сказал очень спокойно:

— Если кто-то и переписывает тебя, то точно не этот мир. Ты меняешь его сильнее, чем он тебя. Этот дом, меня… Я сам вдруг начал вспоминать, что такое быть человеком.

Эти слова прозвучали почти неожиданно — как признание в доверии, и вдруг я увидела в нём не только работодателя и мужа «по контракту», а человека, на которого могу опереться.

— Каэр… — я колебалась секунду, потом решилась: — А ты вообще веришь, что я из другого мира? Или до сих пор думаешь, что я лгунья или просто странная иностранка, которая заблудилась?

Он задумался, глядя на меня пристально.

— Верю в возможность, — сказал наконец. — Перемещение между мирами крайне маловероятно, но не невозможно. Да, я долго сомневался. Хотел убедиться, что ты не сумасшедшая и не шпионка. — Он слегка усмехнулся. — А теперь… сомнений почти не осталось.

Что-то внутри дрогнуло.

— Значит, веришь?

— Верю, — подтвердил он тихо. — И это не делает тебя для меня менее реальной.

Слова ударили неожиданным теплом. Фиктивная семья с ним вдруг показалась куда нормальнее моей настоящей — или, может быть, просто более честной.

— Ты ведь понимаешь, я не просто подозрительная истеричка? — спросила я почти шёпотом.

— Понимаю, кому как не мне в этом разбираться, — он кивнул, чуть усмехнувшись. — Но даже если бы была — я всё равно бы тебя выслушал.

— Спасибо, — выдохнула я, впервые за день почувствовав, что тревога отступает.

Я рассмеялась — легко, неожиданно даже для себя, и напряжение в комнате словно растворилось.

Ночь выдалась тихая, почти чересчур. Я уже собиралась лечь, но вдруг вспомнила, что самоходка стоит второй день под открытым небом — после дождя и пыли на ней уже можно было бы цветы сажать. Вздохнув, накинула плащ и вышла во двор.

Воздух был прохладный, пахло мокрой землёй и металлом. Под фонарём самоходка блестела каплями воды, как покрытая ртутью. Я попыталась открыть створки гаража — бесполезно, замок заклинило. Пришлось обойти с другой стороны, найти боковую дверь.

Дверь открылась туго, и я замерла на пороге.

Внутри было тихо, даже слишком — и пахло старой гарью. Гараж выглядел так, будто по нему прошёл пожар: обугленные балки, почерневшие стены, на полу — какие-то расплавленные железяки, в которых едва угадывались очертания прежних механизмов. Но всё уже остыло, ни дыма, ни жара — лишь мёртвая тишина и тяжёлый запах сажи.

Я провела пальцами по стене — на них осталась чёрная копоть.

Так вот что он имел в виду, когда сказал, что мне не стоило быть рядом… Почему орал, чтобы я убиралась… Пожар, гроза, его гнев — всё это сошлось в один узор.

Сердце неприятно кольнуло. Я вышла обратно во двор, посмотрела на самоходку: починенная механиками Телека, та стояла целёхонькая, но и после аварии выглядела она куда лучше, чем стены. Похоже, поэтому Каэр её не водит.

Вернувшись в комнату, я долго лежала без сна. Вспоминала, что наговорил Телек про Каэра: про его «демоническую природу», про опасность, и ведь даже «тревожную кнопку» мне выдал — часики, что я не стала примерять, но всё ж не рискнула и выбросить, засунула подальше вглубь ящика в своей тумбочке.

Однако после всех этих баек и даже после того, что я увидела в гараже, монстром он Каэр не казался. Скорее человеком, в котором горит неуправляемый огонь — и от этого, возможно, он себя чувствует более одиноким, изгоем даже в собственном мире.

Утро засияло тихой прохладной. Дом будто ещё спал — только скрип половиц под ногами напоминал, что я не одна. На кухне остались вчерашние булки, слегка обветрившиеся, но тёплый чай их спасал.

Каэр уже сидел за столом, задумчиво помешивая ложкой.