Чтение онлайн

– Милый, это, вероятно, конфеты, – пропела Люсенька, – «Мишкина надежда» очень подходит для твоего любимого суфле.

– Мишкина Надежда – это сейчас я, – фыркнула девица за кассой.

Пенсионеры во все глаза уставились на работницу супермаркета. Та закатила глаза.

– Сто раз говорила управляющему, не ставьте именные аппараты, одна головная боль от них. А Сергей уперся, сказал, что ему так легче. Считайте, что Мишкина Надежда – это я, – повторила кассирша.

– Извините, – осторожно произнес старичок, – мы вас не покупали, нам лишний человек в семье не нужен.

– Гляньте в чек, – приказала Светлана, – там против каждой позиции стоит вес и цена. Ну вот, тольятини – триста граммов сто пятьдесят рубликов. Видите?

– Да, – слаженно отозвались пенсионеры.

– Теперь Мишкина Надежда – рядом сплошные нули, стоимости нет, – объяснила Светлана, – понятно?

– Нет, – хором заявили бабуся с дедусей.

Потом Люсенька испуганно осведомилась:

– Вас отдают бесплатно? Задаром ничего хорошего нельзя получить.

– Серега! – завопила Света. – Серега!

Из пространства между стеллажами вынырнул парень и с укоризной произнес:

– Светлана, мы не в лесу, крик в нашем замечательном магазине неуместен. Любая проблема решается спокойно, с улыбкой. Что случилось?

– Я предупреждала тебя про именную кассу, – сердито сказала Света, – вот теперь сам и разбирайся. Проблема у нас с Мишкиной Надеждой. Ее покупать не хотят!

Сергей рассмеялся.

– Приобрести Надю невозможно, это человек. Все очень просто. Наш супермаркет идет в ногу с прогрессом, кассиры имеют процент с продаж, а как понять, кто сколько покупок оформил? Поэтому аппараты имеют личную маркировку. Взяли вы сейчас продукты, на чеке указано Мишкина Надежда, следовательно, в конце месяца она и получит свой бонус. Просто, четко, удобно!

– Мишкина Надежда – это не конфеты? – робко уточнила Люсенька.

– Она кассир? – подхватил Анатолий.

– Точно! – заявил Сергей. – Видишь, Света, если с людьми нормально побеседовать, проблем не возникнет.

– Не понял! – воскликнул Толя. – Девушку-то зовут Светлана! Милая, назовите свою фамилию?

– Хрюшкина, – не замедлила с ответом Света и пригрозила: – Только попробуйте засмеяться!

– Очень красиво – Хрюшкина Светлана, – деликатно заметила Люсенька, – но ведь вы не Мишкина Надежда. Сергей, вы пытаетесь нас обмануть. Может, мы с мужем выглядим дураками? Это ошибочное впечатление. Мы читаем газеты, смотрим телевизор и в курсе, как сотрудники продмагов жульничают, приписывают к чекам дорогие позиции.

Светлана повернулась к Сергею.

– Ну что? Сработало? Побеседовал нормально?

– Спокойно, господа! – заулыбался тот.

Анатолий помрачнел.

– Господ советская власть в семнадцатом году отменила, мы работающие люди, до сих пор служим на благо обществу, в меру своих сил.

– Да, – с гордостью подхватила Люсенька, – не смейте нас обзывать!

Управляющий на секунду растерялся, но тут же взял себя в руки.

– Простите! Объясняю конкретно. Мишкина Надежда заболела, ей утром стало плохо, она ушла домой, на кассу села Хрюшкина Светлана, мы не можем поменять печать, ключ от блока управления у хозяйки, а та приедет к вечеру. Форс-мажор! Работает Хрюшкина, а получается, что Мишкина. Понятно, да?

– Нет, – протянул Анатолий.

– Как-то вы покупателей облапошить хотите, – задумчиво подхватила Люсенька, – хитрые ходы роете.

Сергей схватил чек.

– Видите позиции? Вес и цена! Допустим, тольятини, триста граммов, сто пятьдесят рублей.

– Где? – заморгал Толя.

– Да вот же, – ткнул пальцем в чек управляющий.

– Мы не берем такие дорогие продукты! – отрезал дед.

– Кто такие тол… том… тор, – начала заикаться старушка.

– Макароны! – возвестила Света и взяла с резиновой ленты пачку. – Вот!

– Ну да, «ракушки», – кивнула Люсенька, – Толя их уважает. Кстати! Могу поделиться замечательным рецептом! Берете большую луковку…

– Это итальянские тольятини, а не российские изделия, – с легким презрением сказал Сергей, – отсюда и цена.

– Надо же, – покачал головой Анатолий, – а вы ничего не путаете? Точнехонько как «ракушки»!

– Разберемся детально, – предложил управляющий, – прочтем надпись на пачке: Италия. Это вам не Россия.

– Угу, – пробормотал Анатолий, – как они обзываются?

– Тольятини! – повторила кассирша.

– А здесь указано – тортарини, – ткнул пальцем в целлофан старичок.

Сергей и Света уставились на упаковку.

– Верно, – выдавил парень, – тортарини.

– У нас идут как тольятини, – начала оправдываться Светлана.

– Ошибка в маркировке, – почесал в затылке управляющий.

– Нехорошо получается, – кашлянул Анатолий, – сколько там тортарини стоят?

Света повозила «мышкой» по коврику.

– Девяносто рублей.

– Ого! – воскликнула Люсенька. – Лишних шестьдесят целковых.

– Ну-ну, – протянул дед.

– Извините, – стал кланяться Сергей, – досадная оплошность.

– Вот еще вопрос, – оживилась старушка, – здесь далее написано «тортарини второго сорта». Вы уверены, что сейчас назвали цену не за элитный товар?

Теперь в «мышку» вцепился Сергей.

– Нет у нас никакой сортности, – промямлил он.

– А дотошные итальянцы объяснили, – пробубнил дед, – «тортарини, категория два, имеет восемь зубчиков по краям. Экстра-вариант отличается двенадцатью насечками». Сейчас посчитаем и поймем. Люсенька, подай очки!

Бабушка услужливо протянула мужу очки, тот нацепил их на нос и зашептал:

– Раз, два, три…

– Вы че, итальянский знаете? – оторопело поинтересовалась Светлана.

– Конечно, солнышко, – подтвердила Люсенька, – владеем свободно немецким, французским, английским и испанским, вот арабским лишь со словарем, и совсем плохо японским, я освоила тольку бытовую лексику.

– Офигеть! – прошептала кассирша.

– Восемь! – объявил Толя. – Значит, они дешевле, сбавляйте цену, иначе получается обман покупателя.

– Точно восемь? – прищурился Сергей. – А ну дайте!

Пачка перекочевала в руки управляющего.

– Ошибка! – спустя мгновение радостно завопил тот. – Десять!

– Но ведь не двенадцать! – поднял вверх палец Анатолий.

– Но и не восемь, – отбил мяч назад Сергей.

– Мальчики, не спорьте, – попросила Люся, – лучше посмотрите по накладной: десять зубчиков какой товар?

Светлана уставилась на монитор.

– «Потряхтели», у них ровно столько насечек, – заявила она, – стоимость восемьдесят семь рублей.