Чтение онлайн

– Ну, смотри! – объявила Юля. – Клара, выходи! Тань, зацени результат!

Я закашлялась, Юлечка превзошла себя. На Кларе было черное платье с корсетом. Если зашнуровать бегемота, он обретет вполне различимую талию. Дочь Зои напоминала песочные часы: посередине узко, сверху и снизу широко.

– У нее хороший бюст, – отмерла я, – размер этак четвертый.

Юля засмеялась.

– Ты меня знаешь! Я умею все. Грудь искусственная, она приклеена поверх собственной, не очень пышной, да еще приподнята корсетом.

– Не отвалится? – насторожилась я. – Вдруг Клару плясать позовут!

– Пусть скачет хоть месяц напролет, фирма гарантирует, – пообещала Юлия, – на голове парик, его тоже просто так не отодрать, макияж увеличил губы, глаза и скрыл некоторые дефекты кожи. Утягивающее белье убрало пару сантиметров в бедрах, корсет оформил талию.

– Дышать трудно, – пожаловалась Клара.

– Тут ничем не помогу, – пожала плечами Юля, – думай, ради чего страдаешь, и тебе станет лучше. На ноги я подобрала ботфорты, целлюлит надежно спрятан, ногти приклеила, уши тоже.

– А их зачем? – удивилась я.

– Лопухами торчат, – пояснила Юля, – ниче, я капнула клеем и к черепушке прижала. Красотища! Эй, не трогай шею!

– Чешется, – проныла Клара.

– Понятное дело, я извела на нее гору тонального крема, выравнивала цвет, – вздохнула Юля, – не лезь пальцами в глаза.

– Чешутся, – повторила охотница на олигархов.

– Больше нигде не чешется? – возмутилась стилист. – Вот пальто.

– Оно широкое, без пояса, снизу надует, холодно очень, платье без рукавов, веки щиплет, – застонала Клара, – поесть не смогу, сапоги ноги сдавили!

– Где ты ее нашла? – подбоченилась Юля.

– Лучше не спрашивай, – ответила я, – ладно, мы поехали. Огромное тебе спасибо.

– Нема за що, – закивала Юля. – Чек можешь оплатить, когда захочешь.

Под неумолчное нытье и стоны Клары мы добрались до дверей «Флипа» и напоролись на фейс-контроль.

– Валите отсюда, – лениво сказал шкафоподобный тип в черном костюме, – тут частная вечеринка, мы клоунов не звали.

Клара заморгала, а я набрала номер Марты. Через секунду из клуба высунулась Карц:

– Девочки, сюда!

Я указала на секьюрити:

– Они нас не пускают!

– Кто конкретно? – прищурилась Марта.

– Вот он! – наябедничала Клара. – Еще обозвал нас клоунами!

Марта оглянулась.

– Марат!

Из-за плеча Карц выдвинулся парень в затрапезных джинсах и копеечной рубашке.

– Что, дорогая? – нараспев произнес он.

– Моих гостей остановили, разберись, – велела Марта.

– Головой в асфальт давно не падали? – деловито потер руки Марат.

– Они не представились, – жалобно запросили пощады охранники.

– Порядок, пусть живут, – смилостивилась Марта.

В моей сумочке заработал мобильный, я глянула на дисплей: пришла эсэмэска от Чеслава.

– Тань, шевелись, – поторопила Карц.

Я показала ей сообщение.

– Ничего не получится.

– Уезжай, – кивнула Марта, – зачем ты нам? Программа-максимум понятна, минимум тоже определена.

– Ты займешься Кларой? – удивилась я.

– Я всегда выполняю обещанное, – кивнула Марта, – ну, поцелуй от меня Чеслава! Эй, двигай, Венера Аполлоновна, тебя ждут суперприключения.

Клара вздрогнула.

– А поесть там дадут? У меня желудок ноет.

Марта закатила глаза и потянула за собой дочь Терешкиной.

В офисе было тепло, я сняла куртку, повесила ее в гардероб, налила из кулера в стакан горячей воды, погрела руки о пластиковую емкость и пошла к Чеславу. В кабинете кроме шефа обнаружился и Коробок, как обычно, уткнувшийся носом в ноутбук.

– Садись, – приказал начальник, – появилось много разноплановой информации. С какой начать?

– С хорошей, – вякнул Димон.

– Вся плохая, – обнадежил Чеслав. – Тимофей Морковкин принял большую дозу снотворного «Дормидол». Если пересчитывать на таблетки, получится примерно пятьдесят штук. Леонид склонен считать произошедшее самоубийством из-за оставленной Тимом записки.

– Странно, – остановила я Чеслава, – взгляни на снимки. Пятьдесят таблеток – это много. Не знаешь, в каких упаковках продается «Дормидол»?

– Ща выясню, – пообещал Димон, – тэк-с… блистеры, в них по десять штук, и пузырьки, содержащие двадцать пилюль. Отпускается снотворное исключительно по рецепту врача. Список «А».

– Теперь представь, что ты провизор, к тебе подходит звезда экрана, – вздохнула я. – Тиму Моркову любую отраву отпустят без бумажки с печатью за одну его улыбку.

– В нашу задачу не входит узнать, где он раздобыл лекарство, – сказал Чеслав, – есть подтвержденный токсикологическим исследованием факт – он наглотался снотворного, и совершил это добровольно. Никаких следов насилия нет.

– Интересно, – снова не вытерпела я, – когда же он съел таблетки?

– Извини, не понял, – нахмурился Чеслав.

– «Дормидол» мощное средство, – продолжила я. – Тимофей не смог бы вести машину, выпей он перед отъездом гигантскую дозу.

– Ага, – подхватил Коробок, – в аннотации читаем: «Рекомендуемая норма. На вес менее пятидесяти килограммов – четверть таблетки, после восьмидесяти – одна штука. До восемнадцати лет принимать с осторожностью, до четырнадцати не употреблять, имеет быстрый эффект».

– Ну вот, – кивнула я, – как далеко бы он уехал, слопав гору «Дормидола» на даче рано утром?

– Значит, он принял лекарство в дороге, – пожал плечами Чеслав.

– Почему он полез в «Мерседес»? – озаботился Димон. – Мог проститься с жизнью в своей кровати.

– Не хотел травмировать мать, Елену и Эстер, – объяснил Чеслав, – вид трупа сильное потрясение для близких.

– У Моркова есть квартира, – не принял этот аргумент Димон, – жена и мать на даче, он мог рвануть в Москву, почему убил себя на улице?

– Могу лишь повторить, – отозвался Чеслав, – он думал о реакции близких.