Чтение онлайн

– Цена все ниже и ниже, – потер руки Толя, – согласен, пусть, по-вашему, они «потряхтели».

– Написано «тортарини», – на свою беду, решил поспорить Сергей.

– Пробиваются как тольятини, на пачке указано «тортарини», а по зубчикам «потряхтели», – занервничал Анатолий. – Может, на название и наплевать, но цена!

– Мне не хочется есть продукт с названием «попердели», – закапризничала Люсенька, – лучше «тортарини»!

– Потряхтели дешевле, – возразил жене старичок.

– Зато звучит неприлично, – не сдалась Люся, – давай позволим себе расход!

– Мы не можем продать тортарини по цене потряхтели, потому что по кассе они проходят как тольятини! – воскликнула Светлана.

– По кассе вы Мишкина Надежда, – язвительно напомнил Толя.

Света примолкла.

– Ой, я увидела! – обрадовалась Люсенька. – Вон там, на верхушке каждого изделия, выдавлено слово, это явно название. Сейчас, сейчас… Лангвини! Слава богу, не потряхтели.

– Светка, – скомандовал управляющий, – поройся в базе с описанием продукта от производителя.

Кассирша уставилась в компьютер.

– Лангвини, мелкие изделия из муки твердых сортов пшеницы, имеют приятный кремовый оттенок, десять зубцов и шестнадцать бороздок на внешней стороне.

– Раз, два, три, – завела Люсенька, – четырнадцать!

– Тогда это мордели! Во! – объявила Света. – Ну наконец-то разобрались.

– Странно получается, – не сдался Анатолий, – берете стоимость тольятини за пачку тортарини, которые вроде потряхтели с надписью лангвини, а на самом деле по всем параметрам мордели! И сколько стоят последние?

– Четыреста рублей! – гаркнула Светлана.

– Они из золота? – отшатнулась Люся.

– Берем потряхтели, – объявил Толя, – самая хорошая цена!

– Не хочу, – уперлась Люся.

– Нельзя продать потряхтели, если по документам они тольятини, – отрезала кассирша.

– Так исправьте, – разумно предложил старичок.

– Невозможно, это компьютерная программа, – уперлась кассирша.

– Оригинально, – всплеснула руками Люсенька, – а если там ошибка? Покупатель купил яблоки, а они по маркировке груши?

– Пробью то, что по кассе идет! – важно заявила Света.

– Получается, нам потряхтели за цену мордели брать? – занервничал Толя. – Или они как тольятини пойдут?

– Да! – кивнули оба сотрудника супермаркета.

– Ничего не понимаю, – хором отозвались старики.

У меня закружилась голова. Стоявший позади парень с бутылкой пива воскликнул:

– Долго это еще продлится? Расплачивайтесь.

Анатолий глянул на юношу:

– Отдашь за пиво пятьсот рублей?

– Еще чего! Конечно, нет, – фыркнул парнишка.

– А мы не хотим брать «ракушки» за бешеные рубли, – подвела черту Люся. – Короче. Сейчас уходим.

– Но вернемся! – пригрозил Толя. – Сначала съездим в районную управу, затем в приемную Лужкова.

– Обратимся к президенту, – добавила Люся, – зададим ему вопрос: доколе тортарини под маской тольятини с надписью лангвини, а по сути потряхтели, будут продавать пенсионерам по цене мордели? Когда прекратится произвол олигархов?

Света сползла под кассовый аппарат, я повисла на никелированном поручне ограждения, парень с пивом чихнул и с чувством произнес:

– Еханый бабай!

Один Сергей сохранил способность разумно мыслить.

– Отлично! Сегодня у нас акция! Мы дарим покупателям одну из покупок. Забирайте эти тольятини-тортарини-потряхтели-охренели без денег!

– Даром? – прищурился дедок.

– Безвозмездно, – кивнул управляющий.

– За цену мордели? – уточнила Люсенька.

– Да, – опрометчиво согласился Сергей.

– Прощаете нам четыреста рубликов? – не успокаивалась старушка.

– Ваш бонус, – подтвердил управляющий, – именно четыре сотни.

Люсенька захлопала в ладоши:

– Ой, спасибо. Я придумала отличную штуку! Покупаю у вас мордели, потом сдаю их назад, получаю четыреста целковых на руки и приобретаю на них российские «ракушки» за тридцатку, вафельный торт, зефир, овсяное печенье…

– Бабушка, вы супербизнеследи, – вылезая из-под кассы, восхитилась Света.

Глаза Сергея разъехались в стороны.

– У нас новая акция, – в изнеможении объявил он, – берете все без денег и уходите. Эксклюзивное предложение исключительно для сотого покупателя, а вы как раз такие по счету.

– Согласны, – закивали старики.

– Как «ракушки» ни обзови, они все равно «ракушки», – философски заметил Анатолий, запихивая продукты в пакеты, – от названия ничего не зависит, главное – суть!

– Что вы хотели? – устало спросила у меня Светлана, когда пенсионеры, веселые, как волнистые попугайчики, покинули супермаркет.

– Не знаю, – в растерянности ответила я, – совсем из головы вон.

– Сочувствую, – неожиданно прониклась ко мне кассирша, – сама после этих покупателей в сомнение впала, кто я: Мишкина Надежда или Хрюшкина Света? Не дай бог опять их увидеть!

О так и не выпитом кофе я вспомнила лишь в тот момент, когда приблизилась к «Мерседесу» Тимофея. У иномарки оказались затонированы не только боковые окна, но и лобовое стекло. Правда, оно имело слабую дымчатую окраску, и я увидела за рулем очертания мужской фигуры.

Я помахала рукой, но Морков даже не пошевелился. Мне стало не по себе, я дернула за ручку передней дверки, та очень легко поддалась. Любой оперативник, увидев незапертую дверь в квартиру, моментально сообразит: внутри его поджидает неприятный сюрприз. То же правило срабатывает и в отношении машины, поэтому, когда блестящая черная дверь без сопротивления открылась, мое сердце екнуло.

Тим сидел, откинувшись на спинку сиденья, его голова склонилась к плечу, рот слегка приоткрылся, глаза остекленели. Я вынула из сумки резиновые перчатки, фотоаппарат, сделала множество снимков, а потом соединилась с Чеславом.

– Осторожненько осмотрись там, – приказал он, – Леониду я сам сообщу.

Часа через полтора около «Мерседеса» притормозили две неновые иномарки и темный автобус. Из легковушки вылез хорошо знакомый мне Леня Ярошенко.

– Что у нас? – без особого энтузиазма спросил он.