Чтение онлайн

К какой семье муромских купцов Василиев Жадиных (а их в середине XIX века в Муроме было пять семей: Василий Матвеевич, Василий Данилович, Василий Иванович, Василий Михайлович и Василий Филиппович) принадлежал Федор Васильевич, установить пока не удалось. Известно только из рассказов бабушки и мамы, что среди предков семьи был городской голова, а Федор Васильевич участвовал в строительстве церкви на Напольном кладбище (и на этом кладбище захоронены многие члены нашей семьи, с левой стороны от бывшей часовни, пройти от церкви метров тридцать, и налево), а также имел отношение к прокладке водопровода в Муроме. Федор Васильевич торговал каретами, санями, телегами, шорноседельным и скобяным товаром, был государственным поставщиком двора Его Императорского Величества по части кожевенного и костного сырья и продуктов его переработки. Шорный промысел развивался успешно, и конной упряжью, сбруей, уздечками, седлами и т. п. торговали не только в Муроме, но и ездили на ярмарки в Нижний Новгород и Москву. Рассказывали, что в дни торгов на Красной площади у нас было свое постоянное место для торговли. Федор Васильевич пользовался большим авторитетом у сограждан и неоднократно избирался в городское управление, был представителем купеческого сословия г. Мурома на торжествах коронации императора Николая II в 1896 году, о чем свидетельствует наличие у него медали «В память коронации императора Николая II».

Мать Алексея Федоровича, Екатерина Николаевна, урожденная Стулова, родом из семьи купца 2-й гильдии, Стулова Екима Никитича (1819 г. р.), была дочерью его сына Николая Екимовича Стулова (1836 г. р.) — соседа Федора Васильевича Жадина. Интересна история женитьбы Федора Васильевича и Екатерины Николаевны. В возрасте девятнадцати лет, в 1863 году, Федор Васильевич был приглашен к другу Коле Стулову в гости на крестины его дочери.

Девочка произвела на Федю такое сильное впечатление, что он сразу сказал: «Я буду ее воспитывать. Она будет моей женой». Слово свое Федя сдержал и постоянно навещал свою очаровательную невесту и строго следил за тем, чтобы родители научили Катю разумно вести хозяйство и обучили грамоте и наукам. Когда в 1884 году Кате исполнилось 22 года, они обвенчались в Сретенской церкви и прожили в любви и согласии долгие годы.

В семье Екатерины Николаевны и Федора Васильевича было восемь детей (сын и семь дочерей, две из которых умерли в младенчестве). Старшим ребенком в семье был сын Леша (Леня), родившийся в снежном и вьюжном месяце феврале и получивший от него в наследство удаль и размах, взрывной и неукротимый характер. Родители так обрадовались рождению сына-первенца, что при его крещении было сразу четыре восприемника: Николай Екимович Стулов (отец Екатерины Николаевны), Иван Васильевич Жадин (старший брат Федора Васильевича), Прасковья Владимировна Стулова и Анна Васильевна Серебреникова (Серебрякова).

О детстве Леши известно лишь, что он был любимым сыном и братом и в свою очередь любил и почитал своих родителей и заботился о сестрах. После окончания Муромского реального училища, где он учился приблизительно с 1896-го по 1902–1904 годы, Алексей Федорович успешно помогал отцу в его бизнесе, имел собственную лавку и лично торговал разнообразными шорными и скобяными изделиями. В семье держали лошадей, был собственный выезд, и рассказывали, что дедушка был лихим наездником и даже въезжал на лошади в открывшийся в Муроме кинотеатр. В силу своего общительного характера, широты и щедрости, души Алексей Федорович был хорошо известен в Муроме. Он был одним из тех, кто составлял цвет муромской молодежи. Молодые люди в то время любили и умели развлекаться. В городе устраивались театральные представления, гулянья в городском саду, благотворительные собрания, лотереи и другие увеселительные мероприятия, особенно любил дедушка слушать цыганский хор, популярный в те годы в Муроме. Зимой любимым занятием молодежи было катание на коньках, каток устраивали на «жадинском пруду». Бабушка рассказывала, что у нее был специальный наряд для катания на коньках: горностаевая шапочка и камзол с пелеринкой из горностаевого меха, у нее также были отдельные пальто, для того, чтобы ходить в церковь, на рынок, в магазин и в гости. В детстве это меня очень удивляло, и, имея единственное пальто на все времена года, я не могла понять, зачем нужно несколько пальто.

Семья Жабиных. Л. Ф. Жадин с женой справа

4 июня 1908 года, двадцать два года от роду, Алексей Федорович был обвенчан в церкви Сретение Господне с Гундобиной Софьей Ивановной (моей бабушкой), ей было тогда двадцать лет. Бал по поводу бракосочетания состоялся в тот же день, в 7 часов вечера в собственном доме по адресу: Полевая ул., дом 33. Софья Ивановна Гундобина (1887–1970) была очень красивой женщиной, родом из семьи муромского купца, потомственного почетного гражданина Гундобина Ивана Петровича и его второй жены, Елизаветы Васильевны Ягуновой. В этой семье, так же как и в семье Алексея Федоровича, росли пять дочерей и один сын. Некоторые сведения о членах этой семьи можно найти в недавно вышедшей книге моей троюродной сестры Н. В. Насоновой «Прошлое и настоящее большой семьи из города Мурома».

Алексей Федорович с Софьей Ивановной жили на два дома. Основным для них был дом на Ивановской улице (сейчас, по-видимому, это дом № 7 по ул. Свердлова, рядом с домом И. С. Куликова). Дети жили в родительском доме по ул. Свердлова, 33, вместе с дедушкиными родителями и сестрами. Кроме нянь и гувернанток, воспитывала их бабушка Катя. Мама рассказывала, что бабушка Екатерина Николаевна поднимала ее в пять часов утра и учила правильно ставить опару для пирогов и печь очень вкусные пироги, блины и оладьи, особенно любимые маминым младшим братом Олегом. Дом был большой, двухэтажный, в пять окон и с прилегающими постройками занимал целый квартал. При доме был сад, где росло триста яблонь различных сортов, любимым занятием детей было катание по саду на санках, запряженных в большого красивого сенбернара. На участке располагались склады, сараи, баня и прачечная, в противоположной стороне была беседка, лужайка и клумбы с цветами, был также и огород. Во дворе находился водопровод, который проходил и в кухню, располагавшуюся на первом этаже. Дом был гостеприимным и хлебосольным, в те времена было принято общаться запросто и часто ходить в гости друг к другу, не приурочивая посещение к праздникам или семейным событиям, а просто навещать знакомых, выражая этим свое почтение. Праздники отмечались пышно, к ним готовились заранее, гостей собиралось человек сорок — шестьдесят. Особенно торжественно в доме праздновались именины главы семьи, т. е. Федора Васильевича, которые приходились на начало октября. Гости являлись с поздравлениями в течение всего дня, а к вечеру собирался праздничный обед.

А. Ф. и С. И. Жадины после венчания, 1908

В доме была огромная библиотека, собранная в основном Алексеем Федоровичем. Значительная часть ее сохранилась до настоящего времени. Некоторое количество находится в муромском музее, а остальные книги — в центральной библиотеке г. Мурома. В 2007 году эта библиотека организовала выставку книг конца XIX — начала XX века. В пресс-релизе выставки отмечается: «Большой интерес представляют книги из частной библиотеки муромского купца Алексея Федоровича Жадина. Достаточное место занимает “Справочный энциклопедический словарь”, изданный в Санкт-Петербурге в 1855 году под редакцией Старчевского. Сочинения И. С. Тургенева 1898 года издания, художественная книга для детей “История кусочка хлеба”, изданная в Москве в 1863 году, “Древняя история народов Востока” 1903 года, “Картинки природы” 1862 года и другие, на выставке представлен также экслибрис: “Домашняя библиотека Алексея Федоровича ЖАДИНА Отд. №…”». В домашней библиотеке были книги по экономике, археологии, этнографии, истории России и европейских государств, естественным наукам, русскому народному творчеству, российской словесности, всем этим дедушка серьезно интересовался и был в курсе современных течений в этих областях культуры. Им выписывались периодические научнопопулярные («Наука и жизнь», «Нива» с популярно-научными приложениями «Сборник Нивы», «Природа и люди», «Знание для всех» и др.) и литературные («Огонек», «Вестник Европы» и т. п.) журналы и альманахи.

Семья Гундобиных. С. И. Гундобина стоит справа, 1905

Главным делом Алексея Федоровича, главной его страстью и радостью души было собирательство (коллекционирование). К началу революционных потрясений в России он собрал многочисленную коллекцию, которая была уже хорошо известна. В коллекции было много вещей, представляющих историческую и художественную ценность. Среди них — старинное оружие, рыцарские доспехи, старинные головные уборы, предметы одежды, посуда, серебряные изделия и многие другие редкие вещи. Собирал также Алексей Федорович живопись и графику. Так, из статьи сотрудника муромского музея М. Г. Уколовой известно, что в коллекции Алексея Федоровича находилось собрание военных лубочных картинок конца XIX — начала XX века, которое сейчас хранится в музее.

Дедушка очень дружил с художником Иваном Семеновичем Куликовым. Они были соседями по Полевой улице. Мама говорила, что Иван Семенович жил с ними практически через забор. В нашей семье было много произведений Куликова, но их почему-то боялись показывать, возможно, из-за персонажей, изображенных на картинах. Я помню, что после войны, в Малаховке, я любила залезать на дачный чердак, там было множество необычных и удивительных вещей. Однажды я раскопала там портрет какого-то церковного деятеля в серофиолетовом одеянии. Этот портрет произвел на меня очень сильное впечатление, но бабушка отказалась отвечать на мои вопросы и отчитала меня за излишнюю самостоятельность и посещение чердака без разрешения. На чердаке было еще несколько картин, но куда все это делось в жизненных перипетиях бабушкиной (и дедушкиной) семьи? Одна картина уцелела, на ней изображена девочка в пестром платке. Существует мнение, что это портрет дедушкиной дочери, моей мамы, Жадиной Натальи Алексеевны. Судьба этой картины — отдельная история. Картина чудом сохранилась в нашей семье только потому, что ее взяли с собой мои родители, когда в 1936 году должны были уехать из Малаховки. Моего отца как частного предпринимателя осудили и выслали за 100 км от Москвы. Так мы и картина оказались в Кинешме. После Отечественной войны настали суровые и голодные годы, жить было очень трудно, и нам помогала семья моей школьной подруги. В благодарность мама подарила картину отцу семейства, а тот попросил сына показать картину в Третьяковку. В Третьяковке ее не взяли, так картина снова оказалась в Москве, а недавно родственники моей подруги вернули картину в нашу семью.

А. Ф. Жадин в старинных доспехах из его коллекции, начало 1910-х годов

Свояченицы А. Ф. Жадина в старинных костюмах из его коллекции, начало 1910-х годов

Алексей Федорович Жадин вместе с другими представителями муромской интеллигенции участвовал в создании и работе Муромского научного общества, целью которого ставилось изучение Муромского края в «естественно-историческом, историко — архелогическом, этнографическом и культурном отношении, а также распространение исторических и научных знаний среди населения». Когда в начале 1918 года стал образовываться муромский музей, то именно пожертвования членов общества положили начало музейной коллекции. Подвижническое участие в создании городского музея принял и Алексей Федорович Жадин. Он передал в музей коллекцию археологических находок и другие предметы из своего собрания, а также подарил два шкафа для их экспонирования в залах реального училища. Остальная часть экспонатов из коллекции Алексея Федоровича попала в музей из других источников. О трагической судьбе дедушки и его коллекции я расскажу ниже.

А. Ф. Жадин с женой и дочкой Наташей, 1909

Наступил июль 1918 года, и жизнь нашей семьи круто изменилась. В июле 1918 года в Муроме произошло так называемое белогвардейское восстание. Оно продолжалось два дня и было бескровным, однако при его ликвидации без суда и следствия были расстреляны девятнадцать жителей Мурома и еще пятнадцать — приговорены к расстрелу по решению Владимирского губернского трибунала.

Список лиц должен быть уточнен: до сих пор полные материалы по Муромскому восстанию не рассекречены, и об этом мало что известно до настоящего времени. Среди приговоренных к расстрелу оказался и мой дедушка Алексей Федорович. После доклада Н. С. Хрущева бабушка и мама рассказали мне, что дедушку расстреляли на Покров день за участие в этом восстании по ложному доносу одного из его недоброжелателей, которому не давала покоя дедушкина коллекция. В нашей семье все родственники, как в Муроме так и в Москве, настойчиво утверждают, что Алексей Федорович никакого участия в восстании не принимал, а «сидел на крылечке и курил». Бабушка говорила, что она добилась помилования дедушки и с этим документом приехала во Владимир. Начальник тюрьмы, сославшись на позднее время, сказал, что не стоит беспокоить дедушку и пусть бабушка придет за ним завтра утром. На следующий день, ранним утром, когда бабушка вернулась в тюрьму с распоряжением о помиловании, ей сообщили, что дедушки уже нет: его увезли ночью и расстреляли.