Чтение онлайн

Однако, как и в случае войны против Ирака, война в Косово имела далеко идущие и, возможно, непреднамеренные последствия.

Во-первых, легитимность как Международного трибунала по бывшей Югославии, так и Европейского суда по правам человека была поставлена под сомнение. Так, прокурор МТБЮ отказалась рассматривать обвинение против ответственных лиц в странах НАТО в предполагаемых нарушениях гуманитарного права при бомбардировках Сербии 273 .

Это, в свою очередь, вступает в противоречие с подходом по статье 18.1 Устава МТБЮ, принятым прокурором при утверждении ее права расследовать обвинения в преступлениях, совершенных сербскими силами в Косово 274 . В качестве аргумента, служащего разграничению между этими юрисдикциями, прокурор указала на «надежное свидетельство, указывающее, что в Косово, возможно, были совершены преступления в пределах юрисдикции Трибунала» (курсив мой). Этот аргумент был выдвинут, чтобы объяснить, в какой ситуации прокурор посчитает, в целях отправления правосудия, что у него имеется законное право на расследование. (Как следствие, любое расследование, не отвечающее этому критерию, может быть названо произвольным капризом и выпадать из-под прокурорского мандата.) Таким образом, сформулированный критерий представляет собой негативный принцип, отсекающий возможность проведения тех или иных расследований.

Что касается использования НАТО кассетных бомб, Апелляционный комитет, расследовавший кампанию бомбардировок, постановил следующее:

Прокурор подтвердила заключение Апелляционного комитета таким образом:

Это решение прокурора вызвало широкую критику. Например, Ронзитти утверждал, что оно было «эквивалентом non liquet 275 . Трудности интерпретации не являются серьезным основанием для отказа от начала расследования. В гуманитарном праве, как и в любой отрасли права, есть области, которые недостаточно ясны. Однако задача правовой интерпретации и „прояснения“ доверена Трибуналу, который, таким образом, не может принять решение о невозможности вынести решение по делу, поскольку закон „неясен“. Решение non liquet недопустимо для принятия ни Гаагским трибуналом, ни каким-либо иным трибуналом» 276 .

А профессор Бенвенути заявил:

Реагируя на решение МТБЮ не расследовать действия НАТО, «Международная амнистия» (МА) обратила внимание на заключение Комитета по рассмотрению, что, отвечая на выдвинутые обвинения в военных преступлениях, НАТО «не смог обратиться к конкретным инцидентам», в которых его обвиняли. Пять из них перечислены МА в отчете от 7 июня 2000 г. 278 В отчет же Комитета по рассмотрению, документирующий причины, по которым уголовное расследование не может быть проведено в отношении НАТО, вошла фраза, что следователи «не говорили с теми, кто был вовлечен в командование бомбардировками или приводил эти приказы в исполнение». И все же Комитет пришел к вышеизложенному выводу [о невозможности начала уголовного расследования в отношении НАТО]. В свою очередь, «Международная амнистия» указала, что в своем отчете Комитет по рассмотрению не объяснил, с какими трудностями связан сбор свидетельств против НАТО или его должностных лиц.

Наконец, 12 декабря 2001 г. Большая палата ЕСПЧ сочла недопустимыми доказательства (представленные американскими и британскими адвокатами, включая профессора Франсуазу Хэмпсон из Эссекского университета) многочисленных жертв среди сербского гражданского населения в результате натовской бомбардировки Белградской телестанции 23 апреля 1999 г. 279 Это явно одностороннее решение, несомненно весьма благоприятное для стран НАТО, способствовало обвинительному процессу против Слободана Милошевича в Гаагском трибунале.

Во-вторых, правовой статус Косово как бывшей части Сербии в качестве автономии того или иного типа или в виде полностью независимого государства по-прежнему остается нерешенным. Политика администрации ООН при Бернаре Кушнере (см. выше) в роли специального представителя Генерального секретаря ООН была источником значительной напряженности. Военные силы ООН (СДК) и ее гражданская администрация (МООНК) действуют, защищенные фактическим иммунитетом против юридического разбирательства в обычных судах. И только учреждение института уполномоченного по правам человека в Косово, во главе с бывшим членом Европейской комиссии по правам человека Мареком Антони Новицким, позволило адекватно реагировать на множество тревожных тенденций.

Так, в апреле 2001 г. он был вынужден поставить под вопрос соответствия признанным международным стандартам объема иммунитета, полученного СДК и МООНК как институций 280 . В июне 2001 г. он заявил, что «лишение свободы на основании „административных указов“ или любой другой формы административного распоряжения, указа или решения Специального Представителя… не соответствует признанным международным стандартам» 281 . Он пришел к выводу, что любое такое лишение свободы и отсутствие судебного контроля за лишениями свободы на основании административных указов нарушили статью 5 Европейской конвенции о защите прав человека.

Выборы 17 ноября 2001 г. и избрание Неджада Даци председателем парламента Косово в рамках конституционной системы временного самоуправления дали надежду на грядущее верховенство права. Но когда в марте 2001 г. встал вопрос о вхождении в Федеративную Республику Югославию, ФРЮ, уполномоченный по правам человека написал, что текущий статус Косово как международного протектората, находящегося вне юрисдикции ФРЮ, «полностью выводит Косово из-под действия каких-либо средств международного контроля за правами человека или судебных механизмов, и Косово останется в таком положении в обозримом будущем» 282 . Итак, как и в случае войны против Ирака, война против Сербии привела к продолжительному отрицанию – самой Организацией Объединенных Наций – фундаментальных прав человека. Таким образом, легитимность не только Совета Безопасности, но и самой Организации Объединенных Наций подрывается их собственными действиями.

Одну из наиболее необычных реакций на последствия 11 сентября можно найти в статье Джейми Ши, директора Центра информации НАТО и официального представителя НАТО во время войны против Сербии, «НАТО – соблюдение этики в поддержании международной безопасности» (NATO – Upholding Ethics in International Security Policy) 283 . Этика, согласно Ши, состоит в следовании содержанию статьи 5 Вашингтонского договора, на которую сослался Альянс 12 сентября. «Принятие общей судьбы лежит в этической основе поддержания международной безопасности, поскольку делает гораздо более затруднительным оправдание уклонения или нейтралитета перед лицом новых международных террористических угроз» 284 . Он ничего не говорит о международном праве или какой-либо взаимосвязи между этикой, законом и правами [человека].