Чтение онлайн

24 марта 1999 г., после провала переговоров в Рамбуйе о судьбе Косово и косоваров, началась операция «Союзная сила». Это было началом 78-дневной кампании бомбардировок 248 . Как указывает Биддл, НАТО одержал победу: неудивительно, принимая во внимание, что совместное население 19 стран, участниц Альянса, превышает 11-миллионное население Сербии в 65 раз, оборонный бюджет НАТО в 25 раз превышает всю экономику Сербии, а его вооруженные силы превосходят сербские в 35 раз 249 .

Во многих отношениях война против Сербии стала «промежуточным пунктом» между войнами против Ирака и Афганистана. «Даже когда бомбы НАТО посыпались на Белград, американские и британские самолеты продолжали свою упорную (хотя и почти незаметную) войну с Ираком, в ходе которой было использовано более 2000 бомб и ракет только за 1999 г. – это хотя и существенно меньше, чем в операции в Косово, но все же и это было значительной демонстрацией силы. А кампания 2000–2001 гг. в Афганистане явным образом была предопределена военной моделью, опробованной в Косово, и использовала ее в качестве образца» 250 . При этом в своем обзоре для журнала «Международные отношения» (Foreign Affairs) Биддл вообще не упоминает о международном праве или об Организации Объединенных Наций.

Утверждение, что бомбардировка диктовалась необходимостью предотвращения гуманитарного бедствия, – новый аргумент для оправдания вмешательства – стало настолько привлекательным с точки зрения морали, что критики этой акции были весьма немногочисленны, по крайней мере в Северной Европе. Были и исключения. Майкл Байерс и Саймон Честерман ответили полемически 19 апреля 1999 г.: «Одностороннее вмешательство НАТО на Балканах устрашило Россию, изолировало Китай и мало помогло примерно миллиону косоваров, ради которых бомбят Сербию. Основным достижением [вмешательства] может стать конец „нового мирового порядка“, смело провозглашенного Джорджем Бушем после освобождения Кувейта в 1991 г., и разрушение института, помогавшего предотвращать международные войны на протяжении более чем полувека» 251 .

Томас Франк указал на одно из ключевых различий между войной в Персидском заливе и войной в Косово – различие между «смягчением последствий и оправданием. Ни Госдепартамент США, ни НАТО всерьез не попытались оправдать войну [в Косово] в терминах международного права» 252 . Он был буквально принужден сделать такое заключение неопровержимой критикой законности войны со стороны Бруно Зиммы 253 . Франк отвечал:

Главный вопрос, однако, состоит в том, привели ли действия НАТО, особенно Соединенных Штатов, к новому витку развития – причем в рекордные сроки – обычного международного права посредством политики, реализуемой отдельными государствами, и opinio juris. Иначе говоря, приобрел ли императив, требующий предотвращения гуманитарного бедствия в Косово (как это представляет НАТО), то есть предотвращения геноцида или, во всяком случае, этнической чистки косоваров сербами, больший вес, нежели запрещающие применение силы положения Устава ООН? Этот вопрос вышел на первый план во время событий в Руанде в 1994 г., когда казалось, что предложенная Бернаром Кушнером доктрина «право и долг вмешаться» (droit et devoir d’ ing'erence, фр.) была главным оправданием французской интервенции – операции «Бирюза», одобренной Советом Безопасности постфактум 255 .

Полемика шла главным образом на страницах «Европейского журнала международного права» (European Journal of International Law). На рассуждения Бруно Зиммы отвечал Антонио Кассезе, принципиальная позиция которого по вопросу об упреждающей самообороне была приведена выше. Кассезе опубликовал два наполненных страданиями текста 256 . Отвечая на вопрос, движется ли международное право к новому обычному праву «силовых контрмер» в качестве способа ответа на гуманитарную катастрофу или массовое и грубое нарушение прав человека, Кассезе заявил, что если такое «новое право» действительно развивается, то практика и opinion juris могут в лучшем случае оправдать меры, принимаемые только в чрезвычайных обстоятельствах, когда у интервентов есть разумное субъективное мнение, что только оперативное вмешательство может предотвратить катастрофу и только до тех пор, пока Совет Безопасности не сможет взять ситуацию под контроль.

Что особенно любопытно, Независимая комиссия по Косово 257 , состоящая из таких светочей прогресса, как Ханан Ашрави, Ричард Фолк, русский дипломат Олег Гордиевский, и под председательством Ричарда Голдстоуна, пришла к выводу, что интервенция была «неправомерной, но легитимной» 258 . Для Джека Доннелли этот вывод демонстрирует наличие «напряженности» – но он «полностью приемлем» 259 . Дэвид Рифф куда жестче в своей оценке: он описывает отчет комиссии как «самообман выдающихся личностей» 260 – иными словами, как «великое и благое дело международного социал-демократического истеблишмента» 261 . По моему мнению, он сделал веское замечание, что «государства беднейшей части мира выступают против вмешательства в Косово, ибо по-прежнему верят, что суверенитет остается лучшей защитой против иностранной гегемонии» 262 . Менее однозначно его утверждение, что «такие интервенции, независимо от незаинтересованности или облеченности мандатом ООН или новым международным правом, являются актами колонизации» 263 . Особенно решительно он выступает против «глобального понимания прав человека», поскольку оно «до странности безразлично к истории» 264 . Томас Вайсс, напротив, одобрил отчет комиссии и заявил, что «человечность, или святость жизни, является единственным подлинным и первостепенным основанием для интервенции. Защита права на жизнь, в самом широком смысле этого понятия, принадлежит к категории обязательств, уважение к которым отвечает интересам всех государств. Все остальные – включая священное трио нейтральности, беспристрастности и согласия, а также правовые соображения о желательности одобрения со стороны ООН – являются принципами второго порядка» 265 .

Специалисты-правоведы не упустили из виду политические императивы, на службу которым было поставлено право. Кристин Грей отмечает, что Косово – еще один случай (после Руанды, Албании и Гаити) стремления к легитимности, побудивший США, Великобританию и другие страны НАТО претендовать на то, что применение ими силы в Косово происходило на основе решения Совета Безопасности 266 . Она добавляет: «Это уже не простая интерпретация эвфемизмов типа „все необходимые средства“ для получения разрешения на применение силы, поскольку из предшествующих дебатов было ясно, что применение силы и так подразумевалось: США, Великобритания и другие страны зашли гораздо дальше, искажая формулировки резолюций и игнорируя предыдущие раунды переговоров ради утверждения, что они действовали от имени международного сообщества» 267 . Кристин Чинкин в статье в «Американском журнале международного права» выступила с наиболее лаконичной и уничтожающей критикой Косовской войны:

Одна из целей этой книги заключается в том, чтобы привести доводы в пользу укорененного в истории содержательного взгляда на права человека, на основе которого такая риторика может быть изъята из рук США и Великобритании и обращена против них как мощнейшее оружие. Само международное право может быть представлено в абсолютно ином свете.

Так, старейшина американских юристов-международников Луис Хенкин была весьма тверда в отношении роли международного права: «Право таково, и оно должно быть таким, чтобы одностороннее силовое вмешательство государства или группы государств считалось незаконным, если оно не было уполномочено Советом Безопасности» 269 . Специалист по правам человека Джек Доннелли, признавая, что такая позиция суммировала взгляды большинства комментаторов, добавил, что «не следует игнорировать моральные аргументы, взывающие к гуманитарному вмешательству» 270 . Его позиция состоит в том, что, «сталкиваясь с конфликтом между правовыми и моральными нормами, именно политические соображения, а не разлагающее влияние [тех или иных групп] должны иметь вес при выборе действий и при вынесении суждений о таких действиях» 271 .

Однако в конце дискуссии Томас Франк позволил себе оптимистичное заключение в соответствии с его собственными теориями законности и справедливости в международном праве: «Окончательный урок Косово состоит в том, что наконец Организация Объединенных Наций – пусть порой ею пренебрегают, а ее решения обходят – вновь стала действенным помощником в завершении конфликта. ООН – хотя и не единственная площадка для осуществления творческой, длительной и многосторонней дипломатии, но остающаяся актуальной и незаменимой» 272 .